Ближе некуда / Bliegé neqouda

Пришлось задержать пост-объяснение, так как я искала первоисточник цитаты, некогда выписанной в качестве эпиграфа для лекции по истории Иордании.
Спасибо Илье Орлову за уточнение (см. комментарии).

Несмотря на эту потерю первоисточника, я решила, что его высказывание все же отлично подходит для викторины, ведь путем логического рассуждения можно прийти к верному ответу. Итак, пойдем от противного.

Палестина не подходит. Она-то как раз всем нужна: здесь важнейшие святыни, удобная береговая линия (с историческими портами) и, конечно же, выгодное стратегическое положение - на пересечении сразу нескольких маршрутов.

Саудовская Аравия - тоже не наш кандидат. Отгадка в одном слове - Мекка.

Ирак - нет. Ведь здесь нефть, пресная вода Тигра и Евфрата, а также порт Басра - центр торговли в Персидском заливе.

Кувейт мог бы стать правильным вариантом, если бы не выход в тот же залив и нефтяные ресурсы.

Ливия - мимо. Не зря же итальянцы удерживали эту страну три десятилетия, а после Второй мировой войны за нее боролось сразу несколько держав.

Оман контролирует вход в Персидский залив (и выход тоже). Разве не полезная страна?

А вот Иордания - это в буквальном смысле "я тебя слепила из того, что было". В первой половине ХХ века она не могла похвастаться ни значимыми объектами арабо-мусульманской истории и культуры, ни важными торговыми центрами, ни стратегическими портами (хотя британцы и подарили потом Королевству 26-километровую береговую линию), ни ценными ресурсами в недрах земли.

В 1921 г. Великобритания выделила из мандата на управление Палестиной территорию к востоку от реки Иордан (Заиорданье, или Трансиорданию). Она хотела сосредоточиться на управлении святыми местами, не отвлекаясь на менее значимые задачи. Например, на отношения между черкесами-жителями ПГТ "Амман" и бедуинами Сирийской пустыни. Эта задача была поручена проверенному человеку - эмиру Абдалле из династии Хашимитов. Он стал первым королем Трансиордании.

Подобное делегирование не превратило британское управление в Палестине в высоко эффективное. Зато Иордания стала примером образцового колониального продукта: минимум затрат, максимум лояльности метрополии.

В 1948 году Иордания резко повысила свою символическую значимость в арабо-мусульманском мире, установив контроль над Восточным Иерусалимом.
В течение 19 следующих лет в руках иорданских Хашимитов находилась третья по важности святыня ислама - мечеть аль-Акса. Даже иракские Хашимиты не могли таким похвастаться!

Но затем наступил роковой для арабов 1967-й.

Сегодня открылся XXXIII Международный научный Конгресс по источниковедению и историографии стран Азии и Африки на Восточном факультете СПбГУ.

Очень люблю это мероприятие, но, увы, снова не успеваю приехать на него. (Когда-нибудь, когда у меня будет не миллион пар в неделю, я все-таки доеду до Северной Пальмиры и увижусь, наконец, с любимыми петербургскими друзьями и коллегами).

С программой Конгресса можно ознакомиться здесь. Искренне жаль, что столько интересных докладов пропускаю.

Мой доклад "Исторический нарратив в экспозиции Музея "ад-Диръийя" в Саудовской Аравии" стоит перед самым фуршетом в эту пятницу 😅 Я постараюсь быть лаконичной. Если кто-то захочет прийти послушать, и нужна будет ссылка для подключения, напишите, пожалуйста, в бот канала.

Тезисы в этот раз я не публиковала, так как не успела их развернуть до нужного объема.

Но вот текстовый тизер доклада:

Начало саудовской государственности, согласно доминирующей в современной историографии точке зрения, было положено в 1740-х гг., когда был заключен военно-политический союз между племенным вождем Ибн Саудом и основателем ваххабитского движения Мухаммадом Ибн Абд аль-Ваххабом. Так возникло первое саудовское государство, просуществовавшее до начала XIX в. В нынешнем – третьем по счету – саудовском государстве (основано в 1932 г.) есть, однако, и другая интерпретация этой истории.

В пригороде Эр-Рияда под названием ад-Диръийя в 2018 г. был открыт обширный музейно-исторический комплекс, включающий в себя сосредоточенные в одном районе дворцы, бани и мечети. Здесь в XVIII – начале XIX вв. находилась резиденция правителей первого саудовского государства. Внутри объектов музейного комплекса размещены экспозиции, посвященные истории саудовской династии и основанных ею государств, традиционной культуре и быту жителей Центральной Аравии. В вечернее время на стенах исторических объектов музея транслируется фильм в формате проекционного видеомэппинга - об истории саудовского государства, начиная с XVIII в.

История саудовского государства, которая рассказывается в музейных экспозициях и фильме, на наш взгляд, имеет классические признаки нарратива – повествования, которое выстроено в определенной логике и сопровождается последовательностью специальных символов и образов. В этом нарративе центральное место занимают представители саудовской династии, а история создания саудовского государства представляется в основном как результат военных побед, доблести и смелости примкнувших к Ибн Сауду бедуинов, а также грамотной политики правящей династии.

В этом нарративе практически не нашлось место Мухаммаду Ибн Абд аль-Ваххабу и основанному им в XVIII в. движению ваххабитов, а тема религии в основном сводится к описанию архитектурных особенностей мечетей-объектов музейного комплекса, а также благочестия саудовских правителей. Такая расстановка акцентов не совпадает с преобладающей в историографии точкой зрения о значимости ваххабизма в становлении саудовского государства. Однако она вполне укладывается в наметившуюся в последнее время тенденцию внутри саудовской политики.

За основными событиями в рамках Конгресса рекомендую следить в ТГ-канале Григория Валерьевича - Того самого Лукьянова.

Итак, ответ на этот вопрос - Палестина.

Именно такие данные приводят специалисты Пенсильванского университета. Но есть нюансы.

В течение нескольких лет американские ученые собирали данные о мозговых центрах мира, вырабатывали критерии их отбора и ранжирования. Последний отчет был составлен по результатам анализа данных 2020 г. За четыре года что-то могло измениться. Кроме того, критерии выборки не всегда прозрачны, а рейтинги не всегда показательны, о чем справедливо пишут и некоторые арабские авторы.

Тем не менее, это единственная команда, которая систематически занималась изучением темы мозговых центров, и альтернативной, с точки зрения качества, базы данных на данный момент нет.

В то, что Египет находится на первом месте по количеству мозговых центров, вполне можно поверить. Первый think tank в арабском мире появился именно здесь. Им стал открытый в 1952 г. (всего через два месяца после Июльской революции) Институт арабских исследований при Каирском университете. В 1968 г., после поражения в Шестидневной войне, был также основан Центр сионистских и палестинских исследований, который должен был заниматься аналитикой региональной безопасности Египта. Перестройка египетской экономики в 1970-1980-х гг. требовала участия в реформах широкого экспертного сообщества. Вместе с иностранным капиталом в страну пришло большое количество НКО, многие из которых открывали свои исследовательские и аналитические центры.

По данным специалистов Пенсильванского университета, в 2020 г. в Египте действовало 47 мозговых центров. Больше на Ближнем Востоке их только в Иране (87), Израиле (78) и Турции (53).

Но почему вдруг Палестина?

(продолжение следует)

Считается, что добросовестный автор должен соблюдать обещания, данные читателю. Однако жанровые особенности рассказов о диковинах допускают иногда неожиданные повороты и даже ломку сюжетной линии. Поэтому об оманской выставке немного позже. А сегодня - об одном из соседей Омана по организации с трудно выговариваемой аббревиатурой ССАГПЗ - Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива.

Ни для кого не секрет, что демократические институты приживаются на Ближнем Востоке непросто. Некоторое время принято было думать, что всему виной консерватизм местных элит, неспособных совершить качественный модернизационный прыжок в условиях конфликтов, войн, бедности и пр.

Появилось и другое мнение: если западные институты и ценности не возникают где-то за пределами евро-американской цивилизации, возможно, в них просто нет необходимости.

Кувейт - одна из стран региона, которой удалось адаптировать к своей политической системе инновации так, что они не только не нарушают традиции, но и достаточно эффективно их дополняют.

Только в двух странах-членах ССАГПЗ есть парламенты, и одна из них - Кувейт. Более того, законодательный орган Кувейта - старейший в регионе. Народная ассамблея в Бахрейне была создана в 1973 г., но затем долгое время не функционировала. Первые выборы в Народное собрание в Кувейте прошли в 1961 г. - год независимости государства. Несколько лет оно тоже бездействовало, однако меньше, чем парламент Кувейта.

Создание законодательных органов в Кувейте и Бахрейне отвечало задаче обеспечения непрерывной коммуникации внутри правящих элит. Среди них были не только члены монарших семей, но и племенные лидеры, земельная аристократия, предприниматели. Правителям было важно услышать их голоса.

Как обеспечивалась эта коммуникация ранее и в периоды бездействия парламента?

Дело в том, что Кувейт может похвастаться еще одним довольно старым и вполне демократическим институтом, но уже местного происхождения. Этот институт называется диванийя - от слова "диван", что в ближневосточной культуре означает, прежде всего, место сбора и обсуждения важнейших государственных (и не только) вопросов.

Диванийи существуют в Кувейте как минимум с XVIII в. Считается, что именно диванийя в свое время приняла решение поддержать претензию династии Сабах на власть в регионе.

Есть дивании разных уровней. Самые элитные диванийи включают наиболее влиятельных людей в государстве. Решения диванийй высшего уровня могут становиться основой закона и влиять на политический процесс в государстве. Высокая диванийя определяет, в частности, кандидатов на выборы в парламент. Как видим, Кувейт достаточно изящно решает так называемый демократический вопрос.

Институт дававин (мн. число от диванийя) распространен и в других государствах региона. Однако кувейтские диванийи считаются самыми политически активными и влиятельными.

Иногда на занятиях я показываю студентам отрывок из этого видео, которое было снято в 1990 г. в дни иракского вторжения в Кувейт. На нем мы видим участников одной из кувейтских диваний, у которых голос за кадром спрашивает, поддерживают ли они войну или мир.

Это мужская диванийя, участники - буквально от мала до велика. Есть люди в европейской одежде, однако подавляющее большинство в традиционном костюме. Несмотря на наличие в комнате комфортных европейских диванов, многие сидят на полу. Голубым светом горит экран телевизора, но его никто не смотрит, все увлечены обсуждением.

Однозначного мнения в вопросе "Война или мир?" в диванийи нет. Хотя большинство за войну, кое-кто выступает за "инсихаб" - отступить и не ввязываться в борьбу с заведомо более сильным противником.

Как известно, все пошло в итоге по третьему сценарию. Спустя несколько месяцев началась операция "Буря в пустыне" во главе с США.