– А что если я? Он постоянно писал мне о том, какой я неудачник! Небось он по блату роль получил. Не понимаю почему вообще Чарльза на неё выбрали с его-то типажом! Я должен был быть на этой роли, а не он!
Джек нервно засмеялся и уже собирался уходить, но ему помешали два крепких актера, которые его скрутили и прижали к стенке до приезда полиции. Наоки была зрителем этого всего, но как ни странно, не эта ситуация заинтеревовала её, а девушка. Девушка, что что-то писала ручкой и выглядела куда менее тревожной остальных. Наоки подошла сзади и через плечо заглянула в её записную книжку, попутно набрав и отправив текст в телефоне и усмехнувшись. Услышав чужое присутсвие, девушка захлопнуна блокнот, а Наоки стала воодушевленней.
– Флоуренс Ревиаль? Это ведь вы автор того популяного произведения, по которому ставят пьесу? И по совместительству... автор злобных писем и сообщений, верно?
Брюнетка, которой адресовался этот вопрос, чуть воздухом не поперхнулась и поммотрела на Наоки своими зелёными глазами.
– Кхм.. Я? С чего вы взяли??
– Ваш почерк в блокноте. У него есть много схожих элементов с теми, что были в письмах. Вы можете прописывать разных персонажей, но почерк подделывать не так хорошо умеете. Поэтому лгать бесполезно. Ваши произведения наполнены эмоциями и чувствами. Совсем как у человека, который сам пережил нечто ужасное.
И хоть Наоки говорила факты, но тон ее был нежный, даже немного глуповатый. Как у стереотипной блондинки. Но это и располагало.
– Гмх. А как ты думаешь, каково? Когда драма буквально окружает тебя?! Я не хочу сейчас в это погружаться... Да, мои произведения популярны, но что это даёт... сегодня они его прочти, а завтра снова погиузились в свою рутину, даже не думая что-то менять. Пока люди считают, что ничего ужасного в их жизни не происходит, ничего не изменится! Уж лучше пусть раньше до людей дойдёт, чем позже! Пока сами не прочувствуют, не поймут!
– И для этого нужно было доводить до трагедии?
Но не успела Флоуренс сообразить, как двое актеров, что держали Джека, сами отпустили его. Дверь гриммерки открылась и все ахнули: оттуда вышел режиссер, а за ним Чарльз. Совершенной живой и невредимый, с походкой уверенного, а не раненного человека. Следом все пятеро взялись за руки и поклонились всем, кто там стоял. И пока остальные отходили от шока, Наоки просто зааплодировала. Их план удался.
– Трагедии? Нет никакой трагедии. К счастью я жив. Ну и кто на самом деле пытался убедить моего друга, что он неудачник? – спросил Чарльз
– Флоуренс Ревиаль. – коротко сказала Наоки.
– Но как такое... Флоуренс видела это так, будто произошло чудесное восресенье мертвого.
– До того как стать актером, я занимался плаваньем. Вот и научился на долгое время задерживать дыхание. – пояснил Чарльз как ни в чём не бывало.
В этот момент в помещении появились люди в форме, приехавшие на вызов. Один из них показал удостоверение. К ним подошёл режиссер и протянул пачку писем.
– Эти письма Флоуренс Ревиаль рассылала, притворяясь другими людьми. Если надо, я и мои коллеги дадут показания.
Когда Флоуренс задерживали, она всё не унималась.
– Ну как вы так?! Я лишь хотела показать каково это – прочувствовать всё на себе! И понять в какую яму катится наш мир и что так дальше нельзя продолжать! Ведь только тогда у вас глаза и откроются! Ну ничего! Я сотворю такое произведение, которое точно не оставит без эмоций и достучится до вас!
– То, что ты сейчас творишь – это безумие. И уже сама не замечаешь, как противоречишь сама себе. – подвёл черту режиссёр.