Горбушка беликов

Забавно заметить типологическое сходство между современными зинами и лубочными книжками.

***
Они вдвоём глядят в соседний сад,
и мысленно в той комнате огромной
уже давно. Но тени их назад
бегут вдвоём по грядке помидорной.
Стоит безмолвно деревянный дом,
но всё в морщинах: стены, дверь, стропила
как будто повествуют здесь о том,
что сходство между ними наступило.
И в то же время дымную свечу
труба пускает в направленьи взгляда,
вложив сюда всю зависть к кирпичу,
которая плывёт через ограду.
Они ж не шелохнутся. Но из глаз
струится ровный свет в чужие розы.
И как прекрасно, что они сейчас
ещё не там, совсем не там, где грёзы,
что вот они и могут выбирать,
пустой участок предпочесть раките,
и там свою дилемму повторять,
как миф о Филемоне и Бавкиде.

Иосиф Бродский.

В результате гаданий на словаре Ожегова мы выяснили, что зарабатывать я буду двойкой (или на двойку), смысл моей жизни — рыдать, любовь моя — базилика (или в базилике), а смерть моя — ломка (от ломки).

Настоящий религиозный поэт-бессребреник.

Все-таки исповедь необходима — и тем, кто говорит, и тем, кто слушает.

Посвящается Санше.

Я не знаю кто у кого завелся первым
по ощущению мы долговечнее тараканов
до тебя я бесконечно сквозь предметы летел
пил газировку соленую как твой лоб
видел клубнику как язык твой когда его прикусишь
и каким-то утром ты долетела вернулась в меня
ты обняла меня как дерево летучая обезьянка
я закрутился держа тебя как солнце землю
твою нежную спину мягкую и перинную
ты расцеловала меня как мундштук флейты
мы залились единым смехом по воздуху
по воздуху он разделял а теперь кипит
он продолжает движение руки по волосам
когда еще спим в очередной квартире
мы друг другу дом мы друг другу Россия
не ты ли родина-мать о которой поют всю началку
ты говоришь у тебя был мишка с моими глазами
он пропах табачными руками отца сигарет моей марки
и отец тоже собирал твои носки по всей комнате
я вытираю тебе рот от сгущенки как букашку с окна
в окнах по обе стороны зелено мы и есть вечная весна
только жизнь наша не одиночная а многосерийная
наши шутки и исповеди продолжают друг друга рифмой
пишем одним голосом просыпаемся одним утром
я понимаю мой рай мал как твои губы
готовишь овсянку на молоке с медом
переключаю музыку следуя твоим бедрам
и когда мы выходим куда-то я понимаю что это вход
входит мир в кадр в наш дом мир наш сладкий сын
мы взращивали его вокруг себя видя черты друг друга
я уверен это мир завелся у нас а мы были его родители

Когда-нибудь я преисполнюсь и буду писать стихотворения по пастам с двача.

We are poor little lambs who have lost our way.

***

1
чем тополиный пух не милосердный дух,
чем озеро не овчая купель,
и незамысловато коростель
поёт в прибрежных буйных купырях.

сквозь воду мелкую, сквозь солнечное сито,
чем озеро не тёплое корыто,
где Богоматерь отмывает бесенят,
им отдирает рожки и копыта
и превращает в беленьких ягнят.

2
как кости абрикосовые в ряби,
на дне чернеют юркие мальки.
о воду точат медленные рыбы
свои мерцающие плавники.

на берегу в тигриных полосах
летает шмель и собирает сладкий
бесценный для богов нектарный прах
на молодых телах в припухших складках.

и страсть, и благодать сбирает шмель
и переносит по кустам аллей,
и переносит по тропам колей:
и мёд, и яд, и хмель.

Алла Горбунова