Про февраль.
«Мне нравится бродить в книжных, причем привычка эта выработалась еще в детстве, помню, как мы с одноклассниками в начальной школе обменивались книгами из коллекции «Я познаю мир». Интересно, существуют ли эти энциклопедии или канули в небытие, как и многие другие хорошие вещи в стране?»
Я записала эти строчки, сидя в самом большом книжном Дюссельдорфа одним февральским днем, совершенно не подозревая, что еще больше хороших вещей и, что еще ужаснее, людей канут в небытие буквально через неделю. Слова больше не желали выстраиваться в логический ряд, я то и дело печатала и удаляла предложения — мне нужно было написать эссе для экзамена, но вдохновение куда-то улетучилось. В кресле напротив сидел темноволосый парень и читал книгу на английском.
— Интересно? — выпалила я. От досады на тот факт, что я не могла дописать сочинение, мне хотелось до кого-нибудь докопаться и вот этот кто-нибудь был на расстоянии пары метров. Он поднял глаза и улыбнулся:
— Да, ты уже читала эту книгу?
— Нет, — говорю я смутившись, — прости, что отвлекла.
— Джонатан — протянул руку уже не кто-нибудь, а, как ты догадался, Джонатан.
У него была большая сицилийская семья, с кучей родственников и котами в придачу, но не было достаточной маскулинности, которая меня так привлекает в мужчинах. Маскулинность эта не про внешнюю брутальность и волосы на груди (как ты мог подумать), а скорее про энергетику. «Значит, будем дружить.» — подумала я.
Джонатан заканчивал бакалавриат в Дюссельдорфе, если не ошибаюсь, что-то связанное с экономикой, параллельно подрабатывал официантом, снимал квартиру с казахами и у них набрался некоторых русских фраз. Мне он сразу понравился, было что-то в нем детское и очень доброе. Когда он услышал, что я планирую поступать в его универ, то сходу заявил, что на следующий год съезжает, но может поговорить с хозяином квартиры, чтобы квартира досталась мне:
— Это очень хорошая квартира в центре города и плачу я за нее совсем мало.
— Ты планируешь вернуться в Италию?
— Да, я сдам свою дипломную работу через пару месяцев, дождусь оценки и поеду обратно.
— То есть ты провел тут 4 года жизни, выучил немецкий, чтобы все бросить? — Я не понимала его логику, а он — моего вопроса. Разница менталитетов. — Спасибо за предложение. Ты уже ел самую вкусную пиццу в Дюссельдорфе? — я говорила по скрипту Тимо, если ты еще помнишь, кто это. После похода в пиццерию он предпринял вялые попытки ухаживания (хотя даже слово «вялые» тут слишком эмоционально окрашено), и, не получив взаимности, совершил по-настоящему мужской поступок — заблокировал меня везде.
— Ха-ха, тут такая бывает?
— Значит идем туда в ближайшее время.
Продолжение совсем скоро. Добавь реакций❤️🔥.
«Мне нравится бродить в книжных, причем привычка эта выработалась еще в детстве, помню, как мы с одноклассниками в начальной школе обменивались книгами из коллекции «Я познаю мир». Интересно, существуют ли эти энциклопедии или канули в небытие, как и многие другие хорошие вещи в стране?»
Я записала эти строчки, сидя в самом большом книжном Дюссельдорфа одним февральским днем, совершенно не подозревая, что еще больше хороших вещей и, что еще ужаснее, людей канут в небытие буквально через неделю. Слова больше не желали выстраиваться в логический ряд, я то и дело печатала и удаляла предложения — мне нужно было написать эссе для экзамена, но вдохновение куда-то улетучилось. В кресле напротив сидел темноволосый парень и читал книгу на английском.
— Интересно? — выпалила я. От досады на тот факт, что я не могла дописать сочинение, мне хотелось до кого-нибудь докопаться и вот этот кто-нибудь был на расстоянии пары метров. Он поднял глаза и улыбнулся:
— Да, ты уже читала эту книгу?
— Нет, — говорю я смутившись, — прости, что отвлекла.
— Джонатан — протянул руку уже не кто-нибудь, а, как ты догадался, Джонатан.
У него была большая сицилийская семья, с кучей родственников и котами в придачу, но не было достаточной маскулинности, которая меня так привлекает в мужчинах. Маскулинность эта не про внешнюю брутальность и волосы на груди (как ты мог подумать), а скорее про энергетику. «Значит, будем дружить.» — подумала я.
Джонатан заканчивал бакалавриат в Дюссельдорфе, если не ошибаюсь, что-то связанное с экономикой, параллельно подрабатывал официантом, снимал квартиру с казахами и у них набрался некоторых русских фраз. Мне он сразу понравился, было что-то в нем детское и очень доброе. Когда он услышал, что я планирую поступать в его универ, то сходу заявил, что на следующий год съезжает, но может поговорить с хозяином квартиры, чтобы квартира досталась мне:
— Это очень хорошая квартира в центре города и плачу я за нее совсем мало.
— Ты планируешь вернуться в Италию?
— Да, я сдам свою дипломную работу через пару месяцев, дождусь оценки и поеду обратно.
— То есть ты провел тут 4 года жизни, выучил немецкий, чтобы все бросить? — Я не понимала его логику, а он — моего вопроса. Разница менталитетов. — Спасибо за предложение. Ты уже ел самую вкусную пиццу в Дюссельдорфе? — я говорила по скрипту Тимо, если ты еще помнишь, кто это. После похода в пиццерию он предпринял вялые попытки ухаживания (хотя даже слово «вялые» тут слишком эмоционально окрашено), и, не получив взаимности, совершил по-настоящему мужской поступок — заблокировал меня везде.
— Ха-ха, тут такая бывает?
— Значит идем туда в ближайшее время.
Продолжение совсем скоро. Добавь реакций❤️🔥.