зарисовка нсфв(?)
OFFICE AU лололол кекекекек...хз ....мб.. дж..джарахов
Макс Верстаппен - один из самых известных людей, что владеют успешной компанией. Часто нервный, строгий, громкий... его нужно было бояться, а не уважать. А вот Чарльз Леклер, его секретарь, вежливый, добрый, отзывчивый - полная противоположность своего начальника. И казалось бы: их ничто никогда не свяжет, но оказалось наоборот, выражение "противоположности притягиваются" имело место быть. Макс - страшный зверь из сказок и небылиц, Чарльз - глупый и наивный ребенок, нашедший "своё" в этом ужасном отрицательном персонаже. Но видимо Леклер не так уж и глуп и наивен, раз так легко усмиряет весь гнев Верстаппена, просто войдя в ту комнату, в которой Макс находится. Верстаппен...просто имеет слабость к монегаску. Он сам не может её объяснить, но при виде красавца родом из Монако - у него поднимается улыбка(и не только лол кек хд), а вот рука как раз таки опускается. Многие из офиса уже знают об их не деловых отношениях, а остальные только догадываются, хотя и повода так считать всё больше и больше.
В один вечер, Макс Верстаппен вошел в свою роскошную квартиру, отбрасывая вонючую маску бизнесмена как надоевшую кожаную перчатку. Совещание, как всегда, закончилось страшными угрозами и непростыми решениями, и в глубине души голландец понимал, что этот мир не прощает слабостей. Он уставился в пол, ощущая нарастающее напряжение, которое жгло его изнутри.
Однако, когда он перешагнул через порог, его встретил такой знакомый и успокаивающий аромат. Чарльз всегда знал, как создать атмосферу домашнего уюта в этом холодном и раздражающем мире. Телохранитель был уже наготове: лёгкий белый халат обнажал разрезом на груди привлекательные очертания, хоть и из душа он вышел недавно, всё ещё был в халате, кажется, ждал своего любимого. С потемневшими от напряжения и недоумения глазами, он встретил Макса с немым вопросом на лице. Без лишних слов, он потянулся к своему начальнику, ведя его к мягкому бархатному дивану.
Верстаппен в этот раз не мог справиться с гневом, что нарастал в нем, и вместо того, чтобы расслабиться под нежными руками Леклера, что чаще и чаще поглаживают шею и плечи, он только стиснул зубы, ощущая, как злоба прёт наружу. Это было нездоровым, но они оба это знали, но Леклер назвал это своим именем, "особенность". И все же, Чарльз не отступал; его сильные пальцы скользили по напряжённым мышцам Макса, пытались взять под контроль бурю, которая бушевала в душе разгневанного Верстаппена.
Но вдруг Макс воспрял, как зверь, загнанный в угол. Вместо привычного спокойствия он набросился на своего защитника, прижав его к стене гостиной, пухлые губы прильнули к губам Чарльза с такой страстью, что все претензии, боли и страхи исчезли в унисон. Их губы встретились, словно две стихии, которые нельзя совмещать.
Макс сжигает дистанцию между ними жаркими поцелуями, а его руки, сильные и властные, обвили Чарльза, словно дереализация реальности не могла больше на них воздействовать. Леклер, удивленный внезапной яростью своего партнера, ответил с той же страстью, стирая границы между нежностью и жестокостью, смешивая их в одно целое. Он знал, что это не первый раз, когда их отношения превращали вечер в жесткие объятия, но каждый раз это было чем-то...чем-то совершенно новым.
— Макс, — едва выговорил Чарльз, вдыхая его запах, смешанный с парфюмом и кратковременной напряженностью, глотая воздух после горячего поцелуя. — Что случилось?
Но никаких слов в этот момент не требовалось, как казалось голландцу. Вместо ответа, Верстаппен углубил поцелуй, крепче прижимая Чарльза к стене, как будто искал спасение лишь в его присутствии. Чарльз мог чувствовать, как их сердца бились в одном ритме.
На мгновение гнев Верстаппена отошёл, уступив место другой эмоции — страсти, которая пылала в нем, сжигая все остальные чувства.
Леклер позволил себе поддаться зверю, расправив плечи и позволяя своему телу стать крепостью для Макса, который нуждается в этом как никто другой. И пока они продолжают ряд поцелуев, их руки отстранились от тел друг друга, теперь помогая им раздеться.
