- Лизунявый печатает..

Я поднял корпус и оторвался от последнего вопроса. Словно ведомый чем-то, повернул голову и уставился в окно. Оно тянулось квадратиками вдоль всей стены. И каждый позволял хорошо видеть просторную поляну исполосованную дорожками. Трава была свеже-зелёная, жёлтая от лучей солнца. В стороне виднелось длинное здание библиотеки, столовая. По одной из тропинок неуверенно шагала знакомая фигура. Он кутался в кофту, сжимал кулаки в длинных рукавах, и я знал, что смогу найти его в лесу, около рельс или моста, курящего оставшуюся сигарету в пачке. Но, необычно для меня, Эллиот остановился и развернулся. На его лице сияла мягкая улыбка. Аккуратная и такая тонкая, что не разберёшь, если не знаком с ним так близко. Он загадочно кивнул в сторону библиотеки и шагнул назад. Я чуть не уронил челюсть.

На ряду, ближайшем к окну, закашлял Икс. Я отвлёкся на него. Оценив его закатившиеся глаза недовольным вздохом, вернул взгляд обратно, на улицу, но Эллиота уже там не нашёл.

Им хватило одной мысли о побеге, чтобы решиться на него. Нудная академия закрытого типа с самого начала не могла держать их. Группа не самых близких и слаженных друзей частенько выбиралась за территорию: в лес, к речке или железной дороге. Однако этот побег обязался быть масштабнее.

Или история о том, как компания друзей сбегает после экзамена, чтобы оторваться на всю катушку и отдохнуть. Но всё как обычно идёт не по плану.

Безумно радовало, что его уже не трогали, а чтили. Никакое грязное обращение больше не прилипало к его спине. Злые языки лишний раз боялись и знали, что любой, удостоенный его вниманием, будет убит в этот же вечер.

— Мне надо уехать. — Произнёс Шанс, поджимая губы.

— И? — Парень приподнялся на локти и смирил Шанса пустым взглядом. Он наблюдал, как партнёр мялся, вздыхал и кусал губы. В итоге, Шанс собрался с силами, вытащил и вытянул из тугого кармана штанов перчатки. Он положил их на край постели, приподнимаясь с пола.

— Сразу две. — Пресно удивился лежащий, впервые за долгое время почувствовав в горле тугой ком, а спиной — холод.

Когда Цзэ Сюлань успокаивается и просто хмуро залегает на пол, сверля потолок недовольством, Линь Ян любовно надвигается, целясь куда-то в шею. Туда ему и удается выпалить пару жалобных фраз:

— Этот мечник настоятельно просит прощение за все, — горячий выдох жжет кожу, удаляясь нервными импульсами во все тело. — Особенно за его долгое отсутствие и неосмотрительность. Я проделал долгий путь, только чтобы в преддверии праздника увидеть твои глаза.

Цзэ Сюлань смолкает. Его брови все еще нахмурены, а настрой явно не радостный. Он устало трет лицо, опуская голову.

— Доедай и уходи.

— Этот мечник просит разрешения остаться на ночь, — тактично пробует Линь Ян, не сдерживая мягкой улыбки, которая растягивается в ответ на пораженное лицо Цзэ Сюланя.

— Всё хорошо. А это…? — Эллиот отвел букет обратно к хозяину и слегка вскинул бровь. Ладонью Севен вернул его обратно, смело прижимая к груди.

— Бабулька у метро торговала. Мне они ни к чему, поэтому забирай. — Севен облизал кольцо в нижней губе и спешно двинулся. Сбегал, чтобы не успели вернуть подарок, а может и от того, что потянуло в груди. Цветы прильнули к телу, как голодные по ласке дети. Эллиот бережно придерживал букет внизу и поглаживал пальцами пленку. Красивые. — Ну че ты там завис? Пошли.

— Какие цветы любит этот твой, — пальцы щёлкнули пару раз, прося подкинуть нужное слово.

— Эллиот. — Добавил Севен, возмутясь. — Я чё знаю? Чувак, что за вопросы? Вот ты какие цветы любишь?

— Диантусы.

Между ними повисло молчание. Севен взирал с немым "что за хуйня?", а Ноли явно выходил из ситуации победителем. Однако манития на плечах ему сильно давила, нужно было поскорее её сбросить.