𝕃𝕦𝕜𝕒 | 𝕗𝕚𝕘𝕦𝕣𝕖 𝕤𝕜𝕒𝕥𝕚𝕟𝕘 𝕔𝕠𝕒𝕔𝕙

Он кивнул.

Лука слабо улыбнулся, поправляя волосы

И обижен он тоже не был. Всё же, что-то новое он вчера узнал не только об Иване, но и о самом себе тоже

Он отмахнулся, потягиваясь. Выспался ли он? Нет. Но голова больше не трещала по швам, что не могло не радовать

Лука проснулся в 8 часу от шорохов под боком. Он приоткрыл глаза, замечая счастливого Ивана с… завтраком?

Он кое-как принял сидячее положение, с большим вопросом в глазах глядя на Ивана. Он был чересчур заботлив и внимателен. Необычно получать такое внимание от… школьника??

Он пробубнил, заваливаясь на удобный бок и прикрывая глаза. Завтра обязательно будет лучше, чем сегодня. Солнце взойдёт.

Он отмахнулся, массируя пальцами переносицу.

Они просидели в таком положении ещё некоторое время. Лука, в отличии от Ивана, не плакал, хотя очень хотелось. Он не мог ни из-за морального принципа, ни физически. Давно он не чувствовал себя так уязвимо. Давно он не чувствовал.

От излишних внезапных эмоций, голова загудела ещё больше, вынуждая Луку аккуратно, не мешая Ивану, провести рукой по лбу, вздыхая. Это слишком много для одного вечера: давление, разъяснение ситуации, рефлексия… С другой стороны, Иван всё же раскололся — что стало его самым большим отличием от Луки, который, в свою очередь, закупорил все свои чувства внутри. Их не разгрести за один вечер, там даже недели будет мало.

Он отстранился, чувствуя, как голова тяжелеет.

Лука чуть не уронил кружку, когда Иван прижался к нему с объятиями. Аккуратно поставив чай на стол, он ошарашено глянул вниз на брюнета, который так желал и всем своим существом просил тепла и внимания.

Он хотел что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Иван держал его так, словно Лука способен вытащить его из этого тупого бесконечного одиночества. К сожалению, Лука не мог вытащить из него даже самого себя.

Он рвано вздохнул, обхватывая плечи Ивана руками и запуская одну из ладоней ему в волосы, успокаивающе поглаживая. Ему хотелось сказать, что всё хорошо, что это скоро закончится, что у тебя скоро всё получится. Но Лука промолчал. Это было выше его сил. Когда ты — ребёнок, который: общаться не умеет, дружить не умеет, любить не умеет и лезет из кожи вон, чтобы угодить и получить это чёртово «молодец», ты наврятли сможешь собраться с мыслями и сказать такому же, как ты, то, что сам никогда не слышал. Это сложно. Луке казалось, что он обнимается не с Иваном, а с маленькой версией себя. С давно забытой версией себя. С юным Лукой, на которого повесили гору ожиданий и ещё больше ответственности. С юным Лукой, который занял второе место вместо первого и не знает

теперь

, куда себя деть. С юным Лукой, который ушел в парное катание, нашёл отдушину в девушке и тут же потерял её. С юным Лукой, который даже в свои 30 не знает, трясётся ли это сам Иван, или это его руки пробило тремором.

Он задумался, опуская глаза в кружку с чаем. Ситуация… сложная, и это мягко сказано. Не думал он, что когда-то будет вести подобный разговор с одним из своих учеников…

Он снова глянув в кружку, чуть покрутив её, заставляя горячий чай в ней раскрутиться по кругу.

Он отпил первый глоток горячего чая, изучая гостя любопытным взглядом.

Лука молча изучал его взглядом.

Он отвернулся к чайнику, выключая его и спокойно разливая им двоим чай.

Лука налил чай в две кружки, от которых тут же вкусно запахло чабрецом. Он поставит одну на стол перед Иваном, а вторую взял в руки, присаживаясь на стул

Лука решил идти сразу к горячей теме. Скажем, напролом.

Ничего не сказав, он поставил чайник, подготовив две кружки. Он обернулся на брюнета, облокачиваясь локтями о столешницу.

В голосе звенели ноты осуждения, непонимания и интереса одновременно. Было сложно понять, о чем именно сейчас думает Лука. Однако сам он чувствовал лишь то, как напряжение наполняло комнату. Кому-то стоило выговориться и, причем, обязательно.

Лука отмахнулся, проходя в коридор и заворачивая за угол.

Он открыл полку, смотря, какие залежи у нас там хранятся, хмурясь. Голова всё ещё чертовски болела