Духовный Авангард

Кажется, что никто из поэтов не был так близок к тайне музыки как Николай Гумилев в стихотворении "Волшебная скрипка". Пожалуй настолько близок, что его слово касается не скрипки и даже не музыки, но того, что делает музыку возможной. Речь идет об источнике музыки — об игре.

Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!

Из этого поэтического откровения мы извлекаем мысль о том, что судьба музыки может оказаться не в руках композитора, но в руках исполнителя. Судьба музыки оказывается в руках того, кто способен взять на себя риск сделать первый шаг в пустоту, в тишину — навечно нарушить покой, прогневать спящих фавнов и прервать ангельское молчание камней и храмовых сводов. Игра отравляет мир, предупреждает Гумилев. И трудно с ним не согласится, ведь игра в своем метафизическом измерении — это эксцесс творения мира. Игра нарушает действие общественного протокола, общественного договора. Игра — это когда А не равно А. А темный ужас — это путеводная нить, ведущая нас прочь от мира дольнего к миру идей, к миру богов и ангелов, к источнику творения.

Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу — ты смеешься, эти взоры — два луча.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!