А потом он нажал "deploy"...
Мы не знаем сейчас, кто именно написал этот код и кто нажал деплой. И вряд ли когда нибудь узнаем.
Старики, заставшие ковид посмеиваются, говорят, что им это знакомо, но уверенности в их словах не много.
Мы сидим у подъезда, рассказываем друг другу новости, сплетни. Дети играют в тикток друг перед другом.
Третий месяц лежит вообще все. Банки, поезда и самолеты, магазины и доставка.
Люди как-то приспособились, но многие компании закрылись навсегда. Насильная offlinization теперь навсегда с нами и с этим придется как-то жить, даже когда все восстановится.
Мы не знаем сейчас, кто именно написал этот код и кто нажал деплой. И вряд ли когда нибудь узнаем.
Старики, заставшие ковид посмеиваются, говорят, что им это знакомо, но уверенности в их словах не много.
Мы сидим у подъезда, рассказываем друг другу новости, сплетни. Дети играют в тикток друг перед другом.
Третий месяц лежит вообще все. Банки, поезда и самолеты, магазины и доставка.
Люди как-то приспособились, но многие компании закрылись навсегда. Насильная offlinization теперь навсегда с нами и с этим придется как-то жить, даже когда все восстановится.