помирать некогда

Умер одноклассник Костя, с которым мы ходили за ручку в 8 классе ещё до того, как у меня случилась первая любовь, и который иногда часов в пять утра по Красноярску писал что-то пьяное про мою роль в его жизни и свой арийский череп. Что случилось – одноклассница-коп не говорит.

Как-то меня всё это опечалило – в 35 лет ни от чего хорошего особо не умрёшь, так?

Костя был мятущейся душой и в школе метался от шапки на ушах до дискографии всех базовых рок-групп (мы тогда говорили [раммштейн]), с его родителями я впервые «с чужими людьми» съездила на озеро, а ещё в его квартире я устроила свой первый киноклуб – человек десять смотрели «Не грози Южному централу...».

На сообщения я, конечно, не слишком отвечала, потом он ушел из соцсетей, и что там было в его жизни – чёрт знает. Открытые данные об ИП говорят, что его молодая ещё мама (она называла сына Костюшей, 14-летний Костюша смущался и негодовал) умерла пять лет назад, у неё и отца – владельца транспортной компании в Канске, их фамилия стоит в половине маршрутных пазиков – других детей не было.

А к чему я?

Завтра может не быть, давайте жить и пр.банальности.

Совместных фото не сохранилось, но вот на первом Константин в берете и очках даёт номер под «Невесту» Лагутенко в отчетнике зимней выездной школы в 2000 году, а на втором я примерно в те же годы. Блондина с фотографии, Жени Чиркова, уже тоже нет. Женя был увековечен на школьной веранде великой строкой «Чира по травке бежит и хохочет, Чире травка письку щекочет».


Костя, пока. Цветочек твой, наверное, до сих пор хранится в моей канской квартире в англо-русском словаре.

В самое сердечко 😭