ㅤ𝑨 𝑳𝑰𝑻𝑻𝑳𝑬 𝑺𝑻𝑶𝑹𝒀 𝑨𝑩𝑶𝑼𝑻 𝑻𝑯𝑬𝑴𝑰𝑶𝑵𝑬.
ㅤㅤㅤ«𝑭𝑳𝑶𝑾𝑬𝑹𝑺 𝑶𝑭 𝑻𝑯𝑬 𝑯𝑬𝑨𝑹𝑻»
ㅤㅤ──────── ────────
Гермиона отчаянно пыталась завязать шарф. Неделю назад на её коже начали появляться странные цветы, которые сопровождались сильными приступами удушья. Однако она не имела ни малейшего представления о том, что это всё значит. Она перерыла всю библиотеку, пока наконец не наткнулась на книгу про родственные души и болезнь ханахаки. Она была очень потрёпана, кое-где переплёт разорвался от, видимо, частого использования. Части страниц не хватало, а обложка была покрыта, на удивление, толстым слоем пыли.
Книга была написана не на английском языке, как чаще всего встречалось, а на древних рунах. Грейнджер ещё никогда не была так счастлива своему выбору в изучаемых дисциплинах. Пропусти она в списке Древние Руны, никогда бы не расшифровала то, что здесь написано. Гермиона узнала, что цветы, появляющиеся на коже, были прямым признаком болезни ханахаки, которая поражала только волшебников, в чьих способностях судьба была уверена. Она надеялась до последнего, что это не она – не она с этой болезнью. Грейнджер прочла дальше и узнала, какие проявления сопровождают болезнь ханахаки. Возникновение цветов и приступы удушья были только началом. Со временем болезнь превращала тело в цветок, растущий изнутри, и в конечном итоге, если её не остановить, она приводила к неминуемой гибели.
Многие не знали о существовании родственных душ, а те, кто знал, не видели в этом никакого смысла. Гермиона знала о том, что делают эти цветы. Испытала на себе.
Сейчас Гермиона чувствовала все симптомы на собственной шкуре – болезнь ханахаки буквально испытывала её.
ㅤ──────── ────────
Прошло уже целых четыре месяца с тех пор, как Гермиона последний раз страдала от приступов удушья и видела эти проклятые цветы на своём теле. Это было прекрасное время, она встречалась с Роном Уизли и верила в то, что он в действительности является её соулмейтом. Но вот сейчас, остановившись посреди оживлённого коридора, Гермиона не могла сделать ни единого шага. Удушье внезапно и с силой обрушилось на неё. Собрав все свои оставшиеся силы, она забежала в первую же дверь, которую заметила. Оказавшись в пустом классе, Грейнджер будто тонула и не могла сделать спасительный глоток кислорода, которого в этой луже не было. Совсем не было. Она, уже не в силах сдерживать слёзы, ревела, подперев спиной дверь в класс, и корила себя за то, что ошиблась, поддалась порыву и сделала неправильный выбор, касающийся Рона.
На её счастье, мука закончилась. Вздохнув с облегчением, Гермиона посмотрела в зеркало, висящее на одной из стен. И только тогда она заметила эти рисунки, ярко выделяющиеся на её подавленных щеках.
Покрепче замотавшись в шарф, она аккуратно и почти незаметно выскользнула, но её настигла беда в виде кучерявого слизеринца. Теодора Нотта. Он так же как и она был одет в шарф, но уже других оттенков. Чёрный шарф с серебряными полосками вдоль всей ткани.
Шедшая мимо, она не обратила на него внимания. До этого весёлая Паркинсон шарахнулась в сторону, когда Грейнджер с силой толкнула её плечом. Остальные слизеринцы разошлась в стороны, лишь бы не сталкиваться Гермионой.
Теодор Нотт остался стоять позади. Внешне он казался презрительным, но это было лишь маской. Он смотрел на неё так, потому что сам оказался запутанным в этой сети, из которой освободиться можно было только тогда, когда ты находил правильную нить, протянутую к другому концу.
Нотт не проявил никаких признаков интереса в течение последних четырёх месяцев. Никто не догадывался, почему этот любитель ядовитых комментариев молчал, даже когда профессорам нужно было что-то ответить. Мысль о том, что Гермиона может быть его родственной душой, мучила его до головокружения, раздробляя его мысли на миллионы частей. После встречи в коридоре он едва ли мог уснуть, его разум забит только одной мыслью — как проверить, является ли она его истинной судьбой. Однако идея о проведении чего-то столь неприятного для неё эксперимента пришла совсем не в тот момент.
ㅤㅤㅤ«𝑭𝑳𝑶𝑾𝑬𝑹𝑺 𝑶𝑭 𝑻𝑯𝑬 𝑯𝑬𝑨𝑹𝑻»
ㅤㅤ──────── ────────
Гермиона отчаянно пыталась завязать шарф. Неделю назад на её коже начали появляться странные цветы, которые сопровождались сильными приступами удушья. Однако она не имела ни малейшего представления о том, что это всё значит. Она перерыла всю библиотеку, пока наконец не наткнулась на книгу про родственные души и болезнь ханахаки. Она была очень потрёпана, кое-где переплёт разорвался от, видимо, частого использования. Части страниц не хватало, а обложка была покрыта, на удивление, толстым слоем пыли.
Книга была написана не на английском языке, как чаще всего встречалось, а на древних рунах. Грейнджер ещё никогда не была так счастлива своему выбору в изучаемых дисциплинах. Пропусти она в списке Древние Руны, никогда бы не расшифровала то, что здесь написано. Гермиона узнала, что цветы, появляющиеся на коже, были прямым признаком болезни ханахаки, которая поражала только волшебников, в чьих способностях судьба была уверена. Она надеялась до последнего, что это не она – не она с этой болезнью. Грейнджер прочла дальше и узнала, какие проявления сопровождают болезнь ханахаки. Возникновение цветов и приступы удушья были только началом. Со временем болезнь превращала тело в цветок, растущий изнутри, и в конечном итоге, если её не остановить, она приводила к неминуемой гибели.
Многие не знали о существовании родственных душ, а те, кто знал, не видели в этом никакого смысла. Гермиона знала о том, что делают эти цветы. Испытала на себе.
Сейчас Гермиона чувствовала все симптомы на собственной шкуре – болезнь ханахаки буквально испытывала её.
ㅤ──────── ────────
Прошло уже целых четыре месяца с тех пор, как Гермиона последний раз страдала от приступов удушья и видела эти проклятые цветы на своём теле. Это было прекрасное время, она встречалась с Роном Уизли и верила в то, что он в действительности является её соулмейтом. Но вот сейчас, остановившись посреди оживлённого коридора, Гермиона не могла сделать ни единого шага. Удушье внезапно и с силой обрушилось на неё. Собрав все свои оставшиеся силы, она забежала в первую же дверь, которую заметила. Оказавшись в пустом классе, Грейнджер будто тонула и не могла сделать спасительный глоток кислорода, которого в этой луже не было. Совсем не было. Она, уже не в силах сдерживать слёзы, ревела, подперев спиной дверь в класс, и корила себя за то, что ошиблась, поддалась порыву и сделала неправильный выбор, касающийся Рона.
На её счастье, мука закончилась. Вздохнув с облегчением, Гермиона посмотрела в зеркало, висящее на одной из стен. И только тогда она заметила эти рисунки, ярко выделяющиеся на её подавленных щеках.
Покрепче замотавшись в шарф, она аккуратно и почти незаметно выскользнула, но её настигла беда в виде кучерявого слизеринца. Теодора Нотта. Он так же как и она был одет в шарф, но уже других оттенков. Чёрный шарф с серебряными полосками вдоль всей ткани.
— Что, грязнокровка, маскарад прошёл неудачно? — съязвил Нотт.
Шедшая мимо, она не обратила на него внимания. До этого весёлая Паркинсон шарахнулась в сторону, когда Грейнджер с силой толкнула её плечом. Остальные слизеринцы разошлась в стороны, лишь бы не сталкиваться Гермионой.
Теодор Нотт остался стоять позади. Внешне он казался презрительным, но это было лишь маской. Он смотрел на неё так, потому что сам оказался запутанным в этой сети, из которой освободиться можно было только тогда, когда ты находил правильную нить, протянутую к другому концу.
Нотт не проявил никаких признаков интереса в течение последних четырёх месяцев. Никто не догадывался, почему этот любитель ядовитых комментариев молчал, даже когда профессорам нужно было что-то ответить. Мысль о том, что Гермиона может быть его родственной душой, мучила его до головокружения, раздробляя его мысли на миллионы частей. После встречи в коридоре он едва ли мог уснуть, его разум забит только одной мыслью — как проверить, является ли она его истинной судьбой. Однако идея о проведении чего-то столь неприятного для неё эксперимента пришла совсем не в тот момент.