Он чувствовал, что его магия выходит из-под контроля. Двое пожирателей смерти уже давно ушли, осталась только Беллатриса Лестрейндж и Трэверс-страший. Быстро поднявшись на ноги, он достал палочку и мгновенно послал своё семейное проклятие прямиком в мужчину. Заклинание было настолько быстрым, что никто не смог отбить его или уклониться. Проклятие начало разъедать его тело медленно и мучительно. Пока мужчина трясся в агонии, Тео направил палочку на Лестрейндж.
Цепочка заклинаний сорвалась с её конца, но Беллатриса с небольшим трудом, но отбила их. Она была опытным волшебником, и ей удалось справиться со специальными заклинаниями Тео. Но это был всего лишь отвлекающий манёвр.
Сзади Лестрейндж приближалось облако, которое заставило бы её
кровь кипеть, а кости мучительно ломаться. Это было проклятье, созданное специально для таких, как она – смертоносная, медленная боль, которая с каждой секундой становилась всё более нестерпимой.
Лестрейндж пыталась отбить проклятие, но её магических возможностей оказалось недостаточно, Азкабан дал о себе знать. Боль стала непомерной, и она поняла, что лишь временно откладывает свою смерть. Она ощутила, как свет в её глазах угасает, а силы покидают её тело. Она падала на колени, издавая невнятные стоны и отчаянные, но тихие крики.
Тем временем, вдали, Тео наблюдал за происходящим. Его выражение лица было холодным и безжалостным. Он знал, что Лестрейндж поплатилась за свою преданность, за участие в смерти Грейнджер. Это была его месть. Он медленно шагнул вперёд, приближаясь к остаткам своей жертвы.
Лестрейндж открыла глаза, ощущая огненную боль, пронизывающую её сущность. Она подняла свой взгляд и увидела Тео, стоящего над ней. В её глазах отражался страх, но вместе с тем и ненависть.
Тео лишь усмехнулся в ответ, и его глаза загорелись жестокостью. Он опустил свою палочку и медленно начал произносить слова заклятия, которое полностью уничтожит Лестрейндж и стержень её магии...
ㅤㅤ──────── ────────
Опустившись в глубины отчаяния, Теодор принял решение, которое показалось ему единственным выходом из этого мрачного мира – он решил уйти.
Вынув кулон из под заплаканной рубашки и медленно открыв его, Теодор посмотрел на фотографию внутри. Взгляд его устремился на изображение Гермионы Грейнджер – молодую девушку с горящими глазами, исполненную жизненной энергией и красотой.
Теодор закинул капсулу в рот и прикусил её зубами. Минута – и Теодора Нотта уже не было в живых. Он покинул этот мир, окончательно, чтобы быть вместе с Гермионой. Его друзья, семья и Пророк останутся в полном неведении об истинной причине его смерти. Если же никто им не расскажет. И, конечно же, редакция газеты несомненно придумает какую-то чушь в своей статье о нём.
Но всё это уже не имело никакого значения для Теодора. В его сознании была только одна мысль – он наконец-то будет счастлив с Гермионой, своей вечной любовью. Вместе они пройдут сквозь вечность, согревая объятиями друг друга. Время перестанет иметь значение, их души сольются в единое целое, волнуясь и преображаясь в бесконечном счастье.
Теодор Нотт исчез, как самая тусклая звезда на небе. Но его душа будет светиться вечно, пребывая в памяти и в сердцах его близких. Возможно, никто никогда не узнает о его мотивах, но тот, кто действительно любил Теодора, смогут почувствовать его присутствие, его нежность и тоску.
И тогда, возможно, даже сам Пророк услышит и утратит свою обычную скептичность. Может быть, он поймёт, что не всегда можно придумывать свои объяснение для действия других людей. И что в этой жизни все мы ищем что-то, что делает нас счастливыми. Для одного, это может быть любовь. Для другого – смысл жизни или признание.
Цепочка заклинаний сорвалась с её конца, но Беллатриса с небольшим трудом, но отбила их. Она была опытным волшебником, и ей удалось справиться со специальными заклинаниями Тео. Но это был всего лишь отвлекающий манёвр.
Сзади Лестрейндж приближалось облако, которое заставило бы её
кровь кипеть, а кости мучительно ломаться. Это было проклятье, созданное специально для таких, как она – смертоносная, медленная боль, которая с каждой секундой становилась всё более нестерпимой.
Лестрейндж пыталась отбить проклятие, но её магических возможностей оказалось недостаточно, Азкабан дал о себе знать. Боль стала непомерной, и она поняла, что лишь временно откладывает свою смерть. Она ощутила, как свет в её глазах угасает, а силы покидают её тело. Она падала на колени, издавая невнятные стоны и отчаянные, но тихие крики.
Тем временем, вдали, Тео наблюдал за происходящим. Его выражение лица было холодным и безжалостным. Он знал, что Лестрейндж поплатилась за свою преданность, за участие в смерти Грейнджер. Это была его месть. Он медленно шагнул вперёд, приближаясь к остаткам своей жертвы.
— Тебе пора заплатить за свою предательскую душу, – прошептал он, стоя рядом с ней. – Теперь ты познаешь, что значит выдвинуться против меня. Против Нотта.
Лестрейндж открыла глаза, ощущая огненную боль, пронизывающую её сущность. Она подняла свой взгляд и увидела Тео, стоящего над ней. В её глазах отражался страх, но вместе с тем и ненависть.
— Ты никогда не победишь, Теодор, – шепнула она, усиливаясь последними силами.
Тео лишь усмехнулся в ответ, и его глаза загорелись жестокостью. Он опустил свою палочку и медленно начал произносить слова заклятия, которое полностью уничтожит Лестрейндж и стержень её магии...
ㅤㅤ──────── ────────
Опустившись в глубины отчаяния, Теодор принял решение, которое показалось ему единственным выходом из этого мрачного мира – он решил уйти.
Вынув кулон из под заплаканной рубашки и медленно открыв его, Теодор посмотрел на фотографию внутри. Взгляд его устремился на изображение Гермионы Грейнджер – молодую девушку с горящими глазами, исполненную жизненной энергией и красотой.
Теодор закинул капсулу в рот и прикусил её зубами. Минута – и Теодора Нотта уже не было в живых. Он покинул этот мир, окончательно, чтобы быть вместе с Гермионой. Его друзья, семья и Пророк останутся в полном неведении об истинной причине его смерти. Если же никто им не расскажет. И, конечно же, редакция газеты несомненно придумает какую-то чушь в своей статье о нём.
Но всё это уже не имело никакого значения для Теодора. В его сознании была только одна мысль – он наконец-то будет счастлив с Гермионой, своей вечной любовью. Вместе они пройдут сквозь вечность, согревая объятиями друг друга. Время перестанет иметь значение, их души сольются в единое целое, волнуясь и преображаясь в бесконечном счастье.
Теодор Нотт исчез, как самая тусклая звезда на небе. Но его душа будет светиться вечно, пребывая в памяти и в сердцах его близких. Возможно, никто никогда не узнает о его мотивах, но тот, кто действительно любил Теодора, смогут почувствовать его присутствие, его нежность и тоску.
И тогда, возможно, даже сам Пророк услышит и утратит свою обычную скептичность. Может быть, он поймёт, что не всегда можно придумывать свои объяснение для действия других людей. И что в этой жизни все мы ищем что-то, что делает нас счастливыми. Для одного, это может быть любовь. Для другого – смысл жизни или признание.