Про гастроли СТИ.
"Чеховъ. Вишневый садъ. Нет слов!" Сергея Женовача на сцене театра им. В.Ф. Комиссаржевской.
Это спектакль a capella. Музыка здесь появляется очень редко, приглушенно, она как будто не уверена в своем праве «подать голос». Да и строки оригинальной пьесы из уст героев звучат не полностью, прерываясь на полуслове.
Ткань спектакля очень "чеховская". Вот она та самая "группа лиц без центра" (хотя Калашникова-Раневская, конечно, стремится стать этим самым центром), обращающая свои реплики в пустоту. Буквально в пустоту, сценография спектакля тоже очень скромная: черная сцена-коробка, на которую по приезде Раневской с семьей крепкие молодые люди в кепках вносят груду чемоданов. Аня с радостью восклицает, что вот они наконец-то дома, но ведь и дома нет. Только черная сцена-коробка.
Спектакль держится на словах, на напряженном тоне в голосе каждого из героев. Это напряжение наконец-то разрешается, когда Раневская, узнав о потере вишневого сада, пронзительно ревет Епиходову-Янковскому в жилетку. Епиходов у Женовача весьма жуткий, этакий трикстер, наконец-то «восстановивший справедливость» за ущемленную честь его предков, крепостных.
На самом деле каждый актер вкладывается в своего героя сполна, про каждого можно было бы написать работу "актер в роли".
В финале, как и у Чехова, на сцене остается лишь забытый всеми (даже богом) Фирс, чутко и трогательно сыгранный Юрием Гориным. Он произносит все(!) фразы сказанные им в спектакле заново по порядку. А больше слов нет!
"Чеховъ. Вишневый садъ. Нет слов!" Сергея Женовача на сцене театра им. В.Ф. Комиссаржевской.
Это спектакль a capella. Музыка здесь появляется очень редко, приглушенно, она как будто не уверена в своем праве «подать голос». Да и строки оригинальной пьесы из уст героев звучат не полностью, прерываясь на полуслове.
Ткань спектакля очень "чеховская". Вот она та самая "группа лиц без центра" (хотя Калашникова-Раневская, конечно, стремится стать этим самым центром), обращающая свои реплики в пустоту. Буквально в пустоту, сценография спектакля тоже очень скромная: черная сцена-коробка, на которую по приезде Раневской с семьей крепкие молодые люди в кепках вносят груду чемоданов. Аня с радостью восклицает, что вот они наконец-то дома, но ведь и дома нет. Только черная сцена-коробка.
Спектакль держится на словах, на напряженном тоне в голосе каждого из героев. Это напряжение наконец-то разрешается, когда Раневская, узнав о потере вишневого сада, пронзительно ревет Епиходову-Янковскому в жилетку. Епиходов у Женовача весьма жуткий, этакий трикстер, наконец-то «восстановивший справедливость» за ущемленную честь его предков, крепостных.
На самом деле каждый актер вкладывается в своего героя сполна, про каждого можно было бы написать работу "актер в роли".
В финале, как и у Чехова, на сцене остается лишь забытый всеми (даже богом) Фирс, чутко и трогательно сыгранный Юрием Гориным. Он произносит все(!) фразы сказанные им в спектакле заново по порядку. А больше слов нет!