постправедников

Вам приходит приглашение прнять участие в круглом столе, где есть выступление по теме "Цивилизационная война vs цивилизационный диалог: деконструкция матрицы конфликта Запад - Россия". Ваши действия?

Репост от дорого сердцу Московского Центра Карнеги напоминает, что когда-то я планировал активно вести канал по теме своей кандидатской диссертации (федерализм в автократиях), и пусть это будет первым пунктом в New Year's resolution этого года!

UPD: фото точно не Трубникова, снимок впервые появился в "Блокноте Ростова" зимой 2017 года, причём волка убили не ради развлечения: перед этим он растерзал нескольких собак, свиней и телёнка.
Это, конечно, не отменяет всего выше (вместо Трубникова можно подставить любого CEO, да и Гончаров сам свои твиты писал), но напоминает, что эмоциональный отказ от продукции может быть не оправдан ещё и по причине просто недостоверности информации.

Вчера в инстаграме Андрея Трубникова, основателя Natura Siberica, появилась фотография с окровавленным трупом волка. Фотография ужасная, и вообще лишний раз заставила вспомнить, что слово «охота» — не про посиделки на полотне Перова, а про жестокое убийство. За последний месяц это уже второй случай, когда любитель принципа support your local businesses возводит руки к небу с вопросом: «Господи, почему CEO российской компании, делая нормальный продукт, не может не убивать животных или оправдывать избиение людей дубинками»? Так и гляди, завтра окажется, что создатель кед «Два мяча» ненавидит мигрантов, а руководство кофейни Скуратов выступит за отмену моратория на смертную казнь. Это, конечно, вызывает справедливое возмущение и желание навсегда отказаться от продукции компании, по-крайней мере, пока её публичное лицо не принесет извинений и пообещает впредь быть хорошим парнем.

И все таки, что-то тут не так. После интервью Олега Тинькова (и до этого известного своими эксцентричными высказываниями) Ксении Собчак естественной реакцией клиента его банка, который не может простить сексистского высказывания о женских татуировках, было бы выбрать другой банк: Пётр Авен, например, не говорил публично ничего про женские татуировки. При этом участие последнего, к примеру, в семибанкирщине, вызывает определенные этические вопросы — и куда более острые, чем нелюбовь к современной моде. Это наталкивает на две мысли: во-первых, требуя от сильных мира сего из бизнеса публичности (а это нормальное требование) мы в то же время ставим тех, кто согласился играть по новым правилам, в проигрышное положение по сравнению с теми, кто предпочитает публичности good old times, когда белым мужчинам под прикрытием своих особняков можно было делать всё, что угодно (см. дело Эпштейна). Во-вторых, всё-таки CEO/президент/основатель любого крупного бизнеса, в силу институциональных причин, при всём желании не может сказать что-то близкое по духу к «l’état c’est moi». Взгляды Михаила Гончарова остаются взглядами Михаила Гончарова, а после «ваш блин, сударь» автоматически не добавляется «правильно вам дубинкой почки отбили». То есть мы можем назвать Трубникова лицемером — пока его компания транслирует в мир ценности уважения к природе, он развлекается убийством зверей — но становится ли от этого Natura Siberica менее organic, а действие её пяти эко-сертификатов приостанавливается? А ещё, отказавшись от Теремка из-за высказываний в твиттере и выбрав пойти в Макдональдс, чей CEO ничего не говорил о московских протестах, не забудьте загуглить «mcdonalds climate change impact».

В общем, это не про то, что надо перестать требовать от дельцов если и не быть людьми, то хотя бы публично не показывать ад в своей голове, а про то, что поздний капитализм устроен таким образом, что подлинно этичный выбор требует от человека несоизмеримых затрат: покупая шампунь, рискуешь остаться в магазине до вечера, пытаясь найти информацию о том, насколько экологично его производство и не поддерживает ли CEO этой компании дубинки ОМОНа или полиции в Гонконге.

В средней школе учили обществознание по учебнику «Введение в обществознание» Королькова и Суворовой, и мне на всю жизнь запомнилась иллюстрация сталинского «Закона о трёх колосках», но я всё её найти не мог. А сегодня нашёл!

В последнее время меня как-то особенно занимает проблема абитуриентства: не настолько, чтобы я бросил то, чем я занимаюсь, и начал упоительно искать и читать (если они есть) исследования по теме, но достаточно, чтобы ставить мучающие меня вопросы.

Я помню свой опыт пребывания в статусе абитуриента, помню опыт десятков или даже сотен моих друзей, одноклассников, приятелей. И я не могу вспомнить ни одного случая, чтобы дальнейший выбор места получения высшего образования (или неполучения его) был основан хотя бы в некоторой степени на рациональных посылках при наличии достаточно полной для принятия решения информации. Я не ортодоксальный сторонник вариаций теории рационального выбора, но мысль о том, насколько интуитивно, «по наитию», исходя из ложных посылок, принимается такое важное решение, пугает.

Образовательная программа, траектории выпускников (не «зарплата наших выпускников начинается от...» или куда более расплывчатое «наши выпускники работают в %название многообещающей структуры%, а то, какой путь выбирают выпускники в действительности), возможности для самореализации, академическая репутация ВУЗа/факультета, да хотя бы, например, размер факультета, его административные возможности внутри университета — все эти важные факторы (я перечислил только часть из того, что мне пришло в голову первым, на самом деле их куда больше) почти полностью исключены из внимания абитуриентов и/или их родителей.

«Это престижно», «да этих %специальность% сейчас, как собак нерезаных», «это звучит интересно» и ещё сотню иррациональных аргументов, я думаю, вы слышали сами и не раз. С неоправданными ожиданиями от учёбы, от роли графы «образование» в резюме, от себя самого, думаю, тоже знакомы некоторые из вас.

Как выйти из положения, я совсем не представляю. Призванные как-то компенсировать недостаток информации Дни открытых дверей, наоборот, скорее множат ложные посылки, чем развенчивают мифы абитуриентов об образовании. Более того, в условиях необходимости рыночной конкуренции за абитуриента (что равнозначно привлечению средств) университетам приходится выстраивать ложное позиционирование, осознанно или нет. В итоге, сугубо академические дисциплины надевают маску практикоориентированности, выхолащивая свою суть, от чего, в конечном итоге, страдает и академизм, и практикоориентированность. Политическая наука (о наболевшем), например, нарекается наилучшим путём к достижению власти и успешной политической карьере, и это чисто имиджевый ход, основанный на общности корня «полит-», потому что вектор политической карьеры зависит от совершенно других переменных.

Этим летом из школ выпустилось около 700 тысяс человек, и около 70% будет принимать решение о выборе ВУЗа.

На четвёртый день, похоже, самой масштабной кампании общественной солидарности за последние несколько (сколько? пять? десять?) лет, когда уже даже самое аполитичное пространство в сети, инстаграм, обратило внимание на происходящее беззаконие, когда кажется, что вот-вот Петровку будут пикетировать даже последователи депутата Фёдорова, с какой-нибудь новой мантрой от своего учителя про враждебные действия шестой колонны, подрывающие авторитет Президента, только на чевтёрный день декан главного в стране факультета журналистики Елена Леонидовна Вартанова не очень многословно, почти эзоповым языком, присоединилась к гражданскому порыву. Это хорошо — нет почти никакой разницы, в какой форме и с каким чувством внутри выказывается солидарность, с этой точки зрения все, кто сейчас критикует тот же Вконтакте выглядят немного глупо — ну да, лицемерно, да, Вконтакте помогает сажать людей, но сам этот акт расширяет пространство солидарности, усиливает голос общественности, если хотите, и, что главное, никому не вредит.

Тем не менее, запоздалая реакция фигур, которые нормативно воспринимаются, если не как лидеры, то как неотъемлемая и важная часть журналистской Корпорации, заставляет вернуться к рефлексии о факультетах журналистики, да и, пожалуй, всех «прикладных» факультетов вообще. Года четыре назад, в любимом жанре студентов-бакалавров первых курсов, «успешный чувак из телевизора приезжает в универ учить вас жить», в МГИМО выступал Владимир Познер. Он тогда сказал, что журфаки в принципе не нужны, чем, вероятно, смутил многих ребят с международной журналистики. Помню, я тогда согласился с ним, но больше не из-за аргументов (даже не помню их теперь), а от непонимания, как сложно писать хорошие тексты (тогда казалось, достаточно просто разбираться в теме, но перечитывать свои тексты тех лет страшно).

В последнее время мне всё чаще кажется, что так и есть — целесообразность существования журфаков совсем не очевидна. И главный аргумент тут в том, что на факультете почти никогда не будут работать профессионалы своего дела. У них просто нет на это ни времени, ни мотивации. Преподаватель или сотрудник журфака профессионально находится куда ближе то ли к Академии, то ли вообще к бюрократии (учитывая, как возросла нагрузка бумажной работой на сотрудников университетов), усваивая при этом и соответствующий этос. В итоге, сотни молодых ребят каждый год обучают журналистике либо бюрократы, либо те, в чьи научные интересы входит медиа (но это не делает ученых журналистами), либо ветераны профессии, которые работали, в лучшем случае, лет двадцать назад, и учат отправлять пресс-релизы по факсу. В итоге получается очень нездоровая (и, надо признать, очень комичная) ситуация, когда бюрократы и ученые (или вобще околученые), требуют выполнять свои бюрократические показатели, в виде отсиженных в аудитории часов, ребят, которые вместо этого овладевают собственно профессией. В итоге самые талантливые журналисты всегда оказываются самыми плохими студентами журфака.

Это в равной степени справедливо и ко всем остальным «прикладным» специальностям: пиар, политтехнологии, бесчисленные бизнес-профили. Есть большие сомнения, что ситуация можно изменить — даже если представить, что в какой-то момент материальное вознаграждение за преподавание сможет компенсировать добровольный уход из профессии, фактор самореализации никуда не исчезнет. Сложно представить крутого расследователя или главного редактора, который отказывается от драйва своей профессии для обучения других. Возможно, журфаки действительно не нужны.

Надо как-то оживлять канал, да и вообще писать, хотя бы в стол (канал с 48 подписчиками столом вполне можно назвать, не в обиду вам). О Голунове, конечно же.
У меня, друзья, по теме накопились наблюдения,
Делюсь ими с вами в свободном изложении:

Первое. Как и в любой ситуации о которой а) все говорят; б) кто-то страдает, в этот раз тоже подаёт голос тот тип непримиримых правдорубов (чтобы мы без них делали), которые готовы вспомнить всех, кому сейчас плохо, мол, «вот тут тоже страдают, а что вы?». Тут, мне кажется, важно понимать две вещи. Во-первых, человек просто физически не может пропускать через себя горе всех людей. Вот просто физически. У нас всего три измерения и 24 часа в сутках. Те немногие, кто не может спокойно заснуть, пока в тюрьме сидит хотя бы один невинно осужденный — такие люди становятся правозащитниками, в некотором смысле, святыми. Но давайте начистоту — это не совсем нормальное человеческое поведение. Психическое здоровье нормального человека такого постоянного напряжения, как правило, не может вынести. Но даже если мы представим такого человека (я знаю, такие есть), то наиболее плотно подойдем к пониманию, почему все эти увещевания — схоластический вздор. Ведь ничего не помешает нам упрекнуть этого святого, что вообще-то вот в Судане сейчас гражданская война, там людей вообще убивают, а вы тут с заключенными нянчитесь. Такой приём кстати встречается практически в любой подобной дискуссии (вернее, холиваре — это понятие уже должен был кто-то операционализировать): феминистки плохие, потому что не едут в Саудовскую Аравию, правозащитники — потому что не едут к уйгурам, ну и так далее. Как бы нам не хотелось этого — физически Homo Sapiens не может «страдать за грехи всех» (был один, но его отнесение к сапиенсам до сих пор вызывает споры). Как видите, этот довод абсолютно схоластичен, но за ним скрывается куда более явная моральная нагота: в подавляющем большинстве случаев, на лицемерие людей вам будет жаловаться не описанный выше святой, а тот, кому, наоборот, не жаль никого, у которого чужие страдания становятся поводом излить ещё несколько литров своей желчи на окружающих, абсолютный мизантроп. В этом случае дискуссия о пользе огласки, о том, почему важно, что именно вот на это обратили внимание, не будет иметь никакого смысла, потому что вы спорите не с точкой зрения на ситуацию, а с точкой зрения на людей, с мизантропией.


Второе. По поводу Вышинского, Бутиной и всех других, кого обычно вспоминают в качестве аргумента, такого орудия в споре, в те моменты, когда некоторая часть общества (которая даже в парламенте не представлена) демонстрирует почему-то из раза в раз своё сплочение. Во-первых, доставать как тузов в рукаве людей, которые страдают, само по себе аморльно, и многое говорит о качествах людей, которые вроде как их защищают. Во-вторых, беда в том, что основную роль в защите соотечественников за рубежом должен, безусловно, играть МИД. Ну то есть не может не играть. Неужели кто-то правда думает, что на Банковой поменяют решение, если на Сахарова выйдет сто тысяч человек? Зато мы точно знаем, что если сто выйдет на Петровку, то появится хотя бы шанс. В общем, не стоит перекладывать на других ответственность за свою работу. Господи, у всех этих людей просто огромные ресурсы, а они жалуются на лицемерие еле выживающих остатков «деловой прессы». Мне кажется, тут повод задуматься если не о своих профессиональных качествах, то хотя бы о качестве менеджмента.

Ну и свободу Ивану Голунову!

Вся эта история с Reebok показвает, в первую очередь, что и в 2019 году твиттер всё ещё рано хоронить (лично я слышу такие разговоры, как минимум, с 2014го), потому что добрая половина смыслов в русскоязычном сегменте интернета формируется именно там. Вы только вдумайтесь - огромная международная корпорация (напоминаю, что это всё Adidas), у которой, вероятно, есть ресурсы буквально на любое маркетинговое исследование и рекламную кампанию, берёт за её основу довольно локальную твиттерскую шутку про сидение на лице. Пока недоумевающая общественность других закоулков русской сети либо со страхом пытается понять, что это вообще такое, либо с пеной у рта возмущается. Мэйк твиттер грэйт эгэйн, короче!

"Витязь" в разные годы и то, что планируется построить на его месте:

На волне эпопеи с “Соловьем” вспомнил, что наш беляевский “Витязь” тоже собирались реконструировать, и ещё летом закрыли, но в ситуацию я особо не вникал. И вот сегодня погуглил и понял, что речь далеко не о “реконструкции”, а о превращении образца модернистской архитектуры (как называет его в своей книге “Беляево навсегда” польский урбанист Куба Снопек) в очередной безликий унылый торговый центр, в котором “предусмотрено открытие супермаркета, образовательного и развлекательного центров, кафе и ресторанов, зоны фуд-корта, аптеки, химчистки, дома быта” (всё это есть в соседних зданиях, а напротив - аж два торговых центра).
Витязь был построен в 70-е, был назван так в честь корабля Миклухо-Маклая (он даже внешне похож на корабль), и, несомненно, был важной составляющей беляевской идентичности. Говорят даже, что когда-то советская интеллигенция проводила там закрытые кинопоказы (вроде, об этом как раз Снопек и пишет).
Но по мнению мэрии, на месте “устаревших, изживших себя кинотеатров”, вроде “Витязя” или “Соловья”, должны появится “многофункциональные досуговые центры, адаптированные под потребности жителей конкретных районов”, чтобы, видимо, не дай Бог, массивы серых коробок чем-то друг от друга отличались.
Вспомнил кусок из книги Снопека о возможном будущем Беляева:
“Изначально нематериальная ценность Беляева определялась его художественной культурой. Восстановить эту культуру, со всей очевидностью, невозможно, поэтому задача скорее состоит в том, чтобы создать здесь условия для возникновения новой формы культуры. Для нее, как и для самого Беляева, можно было бы предложить альтернативное название – «Герцогство Пригова». «Герцогство Пригова» могло бы стать хорошей платформой для формирования местной идентичности и, как магнит, притягивало бы сюда культурные проекты из других частей Москвы.
Эта инициатива могла бы иметь самые разнообразные последствия. Я могу представить себе такую картину. Жители герцогства проникаются чувством гордости за свой район. Они начинают собирать разные связанные с ним истории и документируют свои исследования в интернете. У жителей соседних районов это вызывает легкую зависть, и они разворачивают такую же исследовательскую работу вокруг собственных культурных феноменов. Наконец, к герцогству начинают проявлять интерес культурные институции. В кинотеатре «Витязь», который представляет собой образец модернистской архитектуры, проводится фестиваль экспериментального фильма. К 50-летнему юбилею «бульдозерной выставки» пустырь, на котором она проходила, официально передается Московской биеннале в качестве одной из ее официальных площадок”.
Один из пунктов этой “программы” не осуществится уже никогда.