Аристад Грей «Бедные-несчастные».
Поскольку мне безумно понравились «Бедные-несчастные» Лантимоса, то я сразу кинулся читать первоисточник.
Книжка оказалась не менее интересной. Сравнивать кино и книги я не склонен, в т ч потому что юридическая практика научила относится к ним как к разным произведениям.
Книга более обстоятельное повествование о профессии и личной ответственности как способе улучшить жизнь «бедных-несчастных». При этом, книга так же рисует перед нами выдуманный викторанский Глазко. И Лантимос прекрасно передал эту идею своей картинкой.
Но особо интересно, что в книге есть дополнительная развязка, которая служит бонусом к фильму. Поэтому не откажите себе в удовольствии насладиться историей в иной оптике.
P.S. По вполне понятным причинам, но все же печально, что из экранизации пропала сцена путешествия Беллы и Данканана в Одессе (уверен она там была).
В книге они встречают там русского картежника, повествующего им внегосударственную историю русских:
«До Пушкина русские не были настоящей нацией и жили не в своей стране, а в некой административной единице. Наша аристократия изъяснялась по-французски, наше чиновничество состояло из пруссаков, а истинных русских — то есть крестьян — презирали и власти, и чиновничество».
Поскольку мне безумно понравились «Бедные-несчастные» Лантимоса, то я сразу кинулся читать первоисточник.
Книжка оказалась не менее интересной. Сравнивать кино и книги я не склонен, в т ч потому что юридическая практика научила относится к ним как к разным произведениям.
Книга более обстоятельное повествование о профессии и личной ответственности как способе улучшить жизнь «бедных-несчастных». При этом, книга так же рисует перед нами выдуманный викторанский Глазко. И Лантимос прекрасно передал эту идею своей картинкой.
Но особо интересно, что в книге есть дополнительная развязка, которая служит бонусом к фильму. Поэтому не откажите себе в удовольствии насладиться историей в иной оптике.
P.S. По вполне понятным причинам, но все же печально, что из экранизации пропала сцена путешествия Беллы и Данканана в Одессе (уверен она там была).
В книге они встречают там русского картежника, повествующего им внегосударственную историю русских:
«До Пушкина русские не были настоящей нацией и жили не в своей стране, а в некой административной единице. Наша аристократия изъяснялась по-французски, наше чиновничество состояло из пруссаков, а истинных русских — то есть крестьян — презирали и власти, и чиновничество».