– Опять хочу в Париж! – А Вы уже бывали там? – Нет, но я уже хотел.
Читая книжку Хелен Раппапорт о русских в Париже вспоминается именно этот анекдот. А истории конкретных персонажей убеждают, что они действительно могли говорить как у Жванецкого: «Мне в Париж по делу срочно».
Эта очень легкое чтение с очень тяжелым и горьким впечатлением от трагизма судеб русской эмиграции. О, какая ирония перевести накануне Первой мировой все средства в Россию, чтобы потом большевики все отобрали.
И вот вчерашняя элита водит такси, шьет платья, работает официантами. Но делает это с достоинством, по высшему классу и на совесть. Поэтому в Париже считалось высшим удовольствием пообщаться с русским официантом и таксистом.
Вот вам и парадокс. Аристократ и интеллигент, упавший с вершины государственной иерархии, может стать первоклассным таксистом, а вот таксист, добравшийся до государственных вершин, едва ли способен на такую трансформацию.
Читая книжку Хелен Раппапорт о русских в Париже вспоминается именно этот анекдот. А истории конкретных персонажей убеждают, что они действительно могли говорить как у Жванецкого: «Мне в Париж по делу срочно».
Эта очень легкое чтение с очень тяжелым и горьким впечатлением от трагизма судеб русской эмиграции. О, какая ирония перевести накануне Первой мировой все средства в Россию, чтобы потом большевики все отобрали.
И вот вчерашняя элита водит такси, шьет платья, работает официантами. Но делает это с достоинством, по высшему классу и на совесть. Поэтому в Париже считалось высшим удовольствием пообщаться с русским официантом и таксистом.
Вот вам и парадокс. Аристократ и интеллигент, упавший с вершины государственной иерархии, может стать первоклассным таксистом, а вот таксист, добравшийся до государственных вершин, едва ли способен на такую трансформацию.