Они не переходили грань. Они даже в любви друг другу никогда не признавались, кидаясь не столь чувственными фразами «ты мне нравишься» или «я тебя обожаю». Они только самозабвенно целовались и обнимались, сидя по очереди на коленях друг друга.
Вэй Ин любил притягивать к себе до ужаса смущённого в такие моменты Лань Чжаня, у которого даже всегда бесстрасное лицо становилось малиновым, усаживать к себе на колени и крепко сжимать талию, полностью растворяясь в поцелуе.
Но ещё больше Вэй Ин любил седлать крепкие бёдра Лань Чжаня, вжиматься в него всем телом, зарываться пальцами в мягкие волосы, чтобы грубовато оттягивать назад, и, нависая сверху, целовать, целовать, целовать.
Они не переходили грань. Лишь однажды они были в шаге от этого, когда из-за глубоких поцелуев, блуждающих по телу рук и медленного трения бёдрами Вэй Ин не сдержал громкий стон, с ужасом осознав, что так позорно кончил. Тогда он намертво вцепился в плечи застывшего Лань Чжаня, спрятав лицо в изгибе красной шеи, чтобы не дать возлюбленному отстраниться и заглянуть ему в глаза. Потому что стыдно. Потому что как он это допустил?
На самом деле, Вэй Ин знал, как. Он сам виноват, что, ведомый разрешением Лань Чжаня, всего на мгновение заглянул в его мысли, чтобы в тот же миг задохнуться от потока чувств и огромного удушающего желания. Ясного страстного желания.
Лань Чжаню же после оглушительного самого прекрасного в его жизни стона пришлось призвать все свои силы на то, чтобы сдержаться и не последовать примеру получившего разрядку Вэй Ина. Не зря же он столько лет учил себя контролю.
Желание посмотреть в лицо получившего удовольствие Вэй Ина было таким же сильным, как и нежелание делать это, потому что страшно. Потому что он сомневался, что после столь желанной картины они смогут и дальше стоять на грани, не пересекая её. Поэтому он доверил это решение Вэй Ину, позволив контролировать момент.
Вэй Ин в свою очередь облегчённо вздохнул, почувствовав, как Лань Чжань расслабился, и принялся ждать, когда жар ослабнет и он сможет спокойно (насколько возможно в сложившейся ситуации) посмотреть в любимые глаза. Колени нещадно болели, и страшно было даже представить, как сильно онемело тело Лань Чжань, который несмотря на тяжесть его веса, продолжал смиренно ждать.
Вэй Ин почувствовал прилив тепла в сердце, поэтому незамедлительно сжалился, аккуратно отстранился и наконец с придыханием встретился с потемневшим взглядом обычно светлых глаз.
— Я... — сипло попытался отшутиться Вэй Ин, однако Лань Чжань быстро перебил его таким же севшим голосом, прежде чем тот успел сказать глупую смущающую чушь:
— Молчи.
И Вэй Ин впервые с радостью подчинился просьбе заткнуться.
