Время шло, и Эван становился все смелее, его амбиции росли. Его «войны» переросли в более опасные игры, а его дерзость начала притягивать нежелательное внимание. Он связался с людьми, чьи интересы пересекались с его собственными – теми, кто, как и он, жаждал власти и не останавливался ни перед чем. Его братство с «темным» миром, который он сам себе создал, становилось все более реальным.
Пандора, чувствуя перемены в брате, пыталась предупредить его. Она видела, как его глаза теряют прежний блеск, как в них загорается холодный, расчетливый огонь.
Он ушел, оставив Пандору одну в ее тихой комнате, окруженной запахом трав и старых книг. Она знала, что их пути разошлись окончательно, и что ее брат ступает по дороге, которая ведет в никуда.
Эван, как всегда, был занят своими «делами». Он планировал крупную операцию, которая должна была укрепить его позиции и принести ему новую партию «ресурсов». Он чувствовал адреналин, возбуждение, смешанное с легким страхом – тем самым страхом, который он так любил презирать.
Он встретился со своими «партнерами» в заброшенном складе на окраине города.
Но что-то пошло не так.
Возможно, кто-то из них предал его, возможно, была ловушка.
Внезапно тишина ночи разорвалась выкрикиваниям заклинаний и взрывами. Эван, привыкший к легким битвам, оказался в смертельной схватке в реальном мире, не готовый к такой жестокости.
Аластор Грюм..
Эван сражался с яростью дикого зверя, его дерзость превратилась в отчаянное сопротивление. Но силы были неравны. Он получил проклятие в грудь, которое выбило его из колеи. Его тело не выдержало настоящей боли.
Он упал на холодный бетон, кровь хлынула из раны, затуманивая зрение.
Последнее, что он увидел, были искаженные лица его бывших «союзников», их глаза горели холодным огнем. Розье попытался крикнуть, позвать на помощь, но из его груди вырвался лишь хрип.
Пандора чувствовала, что что-то случилось.
Необъяснимое беспокойство сжимало ее сердце. Она провела ночь без сна, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому звуку, пытаясь уловить хоть что-то, что могло бы пролить свет на судьбу брата.
Утром, когда солнце только начало подниматься над горизонтом, она увидела его —странный мешок.
Сердце Пандоры замерло.
Она бросилась к порогу, ее пальцы дрожали, когда она тянулась к непонятному мешку, что оказался обычной простыней.
Она не хотела видеть этого. И ей не нужно было.
Тело брата, лежащее неестественно, с красными пятнами, растекающимися по одежде. Его глаза были открыты, но в них не было ни жизни, ни дерзости – лишь пустота.
Пандора упала на колени, ее крик был тихим, но полным невыносимой боли.
Она не могла поверить.
Эван, ее брат, который всегда казался неуязвимым, который был воплощением жизненной силы, теперь был лишь безжизненной оболочкой. Она прикасалась к его холодной коже, пытаясь почувствовать хоть малейшее тепло, но оно давно исчезло.
Боль, которую она испытала, была не просто скорбью. Это была боль от осознания того, что она не смогла его спасти, что ее попытки предупредить были тщетны. Это была боль от понимания того, как сильно она любила его, даже несмотря на его недостатки, и как опустошающей была его потеря.
Пандора, чувствуя перемены в брате, пыталась предупредить его. Она видела, как его глаза теряют прежний блеск, как в них загорается холодный, расчетливый огонь.
Однажды она решилась на откровенный разговор.
— Эван, — начала она, ее голос был тихим, но твердым. — Ты слишком далеко заходишь. Я чувствую, как тень сгущается вокруг тебя. Эти люди… они не те, кто тебе нужен. Они лишь используют твою силу.
Эван лишь усмехнулся, его взгляд скользнул по ней, словно по незнакомке.
— Ты ничего не понимаешь, Пандора. Это не тень, это свет, который ведет меня к вершине, — он тяжело вздохнул, — а ты… ты слишком слаба, чтобы понять.
— Слабость не в том, чтобы чувствовать, Эван, а в том, чтобы не знать, зачем живешь, — ответила она, и в ее глазах промелькнула боль, — Я боюсь за тебя.
— Не бойся, – произнес он, его голос звучал холодно и отстраненно. — Я справлюсь сам. Как всегда.
Он ушел, оставив Пандору одну в ее тихой комнате, окруженной запахом трав и старых книг. Она знала, что их пути разошлись окончательно, и что ее брат ступает по дороге, которая ведет в никуда.
Тот вечер был полон предчувствия.
Эван, как всегда, был занят своими «делами». Он планировал крупную операцию, которая должна была укрепить его позиции и принести ему новую партию «ресурсов». Он чувствовал адреналин, возбуждение, смешанное с легким страхом – тем самым страхом, который он так любил презирать.
Он встретился со своими «партнерами» в заброшенном складе на окраине города.
Но что-то пошло не так.
Возможно, кто-то из них предал его, возможно, была ловушка.
Внезапно тишина ночи разорвалась выкрикиваниям заклинаний и взрывами. Эван, привыкший к легким битвам, оказался в смертельной схватке в реальном мире, не готовый к такой жестокости.
Аластор Грюм..
Эван сражался с яростью дикого зверя, его дерзость превратилась в отчаянное сопротивление. Но силы были неравны. Он получил проклятие в грудь, которое выбило его из колеи. Его тело не выдержало настоящей боли.
Он упал на холодный бетон, кровь хлынула из раны, затуманивая зрение.
Последнее, что он увидел, были искаженные лица его бывших «союзников», их глаза горели холодным огнем. Розье попытался крикнуть, позвать на помощь, но из его груди вырвался лишь хрип.
Его мир, такой яркий и дерзкий, рушился вокруг него. Он видел, как гаснут огни, как угасает боль, как растворяется его ярость.
Пандора чувствовала, что что-то случилось.
Необъяснимое беспокойство сжимало ее сердце. Она провела ночь без сна, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому звуку, пытаясь уловить хоть что-то, что могло бы пролить свет на судьбу брата.
Утром, когда солнце только начало подниматься над горизонтом, она увидела его —странный мешок.
Сердце Пандоры замерло.
Она бросилась к порогу, ее пальцы дрожали, когда она тянулась к непонятному мешку, что оказался обычной простыней.
Она не хотела видеть этого. И ей не нужно было.
Тело брата, лежащее неестественно, с красными пятнами, растекающимися по одежде. Его глаза были открыты, но в них не было ни жизни, ни дерзости – лишь пустота.
Пандора упала на колени, ее крик был тихим, но полным невыносимой боли.
Она не могла поверить.
Эван, ее брат, который всегда казался неуязвимым, который был воплощением жизненной силы, теперь был лишь безжизненной оболочкой. Она прикасалась к его холодной коже, пытаясь почувствовать хоть малейшее тепло, но оно давно исчезло.
Боль, которую она испытала, была не просто скорбью. Это была боль от осознания того, что она не смогла его спасти, что ее попытки предупредить были тщетны. Это была боль от понимания того, как сильно она любила его, даже несмотря на его недостатки, и как опустошающей была его потеря.