Один из подписчиков прислал мне короткую новость RT и попросил рассказать о ней подробнее, чем я с удовольствием и занялся, потому что событие, уместившееся у агентств в три протокольные строки, однозначно заслуживает большего. 11 сентября (дата-то какая!) в Нью-Дели, в конгресс-центре «Бхарат Мандапам», за день до открытия восемнадцатого саммита БРИКС, Нарендра Моди на двусторонних переговорах подарил Владимиру Путину книгу, которой около двух тысяч лет, свежий русский перевод «Тирукурала», главной книги тамильской литературы. Издание 2026 года подготовил Центральный институт классического тамильского языка в Ченнаи, под одной обложкой там тамильский оригинал, транслитерация и русский текст, а перевела его Наира Мкртчян, и в истории, которая вся построена на мостах между культурами, армянское имя переводчицы тамильской классики на русский тоже весьма символично. Сам Моди написал в тот день, что вручил президенту России «вечную мудрость великого Тируваллувара, которая преодолевает языковые и географические границы».
Сначала о том, что это за книга, потому что даже у знакомого с текстами Индии она незаслуженно стоит в тени Гиты и упанишад. «Тирукурал» состоит из 1330 двустиший, собранных в 133 главы по десять, и каждое двустишие подчинено жёсткой метрике курал-венба, семь стоп на две строки, четыре в первой и три во второй, так что целая этическая система оказалась упакована в форму размером с современное смс-сообщение. Сложил её, по преданию, ткач Тируваллувар из Майлапура, который сегодня стал районом того самого Ченнаи, где готовили нынешнее русское издание, и о котором достоверно не известно ничего, даже столетие его жизни, потому что датировки расходятся от третьего века до нашей эры до пятого нашей, и осторожные исследователи говорят «не позже второго века». Книга делится на три части, арам, порул и инбам, то есть добродетель, польза и любовь, и внимательный читатель заметит, что четвёртой цели индийской жизни, освобождения-мокши, в этом перечне нет, потому что Валлувара занимает не спасение из мира, а поведение в нём. Во всех 1330 двустишиях ни разу не назван по имени ни один бог, не упомянута ни одна каста, и за это тамилы зовут книгу «потумарай», общей Ведой, писанием для всех без различия; её перевели больше чем на полсотни языков, а на мысе Каньякумари, там, где субконтинент сходит в океан, с 2000 года стоит каменный Тируваллувар высотой в сто тридцать три фута, по футу на каждую главу.
Теперь сам текст, который я приведу в русском переводе Дмитрия Бурбы который нашелся в моей библиотеке. Глава о непостоянстве написана словно для этого канала, ведь «видящие истину знают, что день является не чем иным, как неумолимым движением пилы, без жалости рассекающей жизнь», а несколькими строками дальше стоит вопрос, на который за двадцать веков никто не ответил, «как не удивляться быстротечности жизни, если тот, кто был с нами вчера, сегодня уже в ином мире?». При этом тот же человек, который разглядел в календаре пилу, пишет, что «те говорят о сладости звуков флейты или вины, кто никогда не слышал лепета своих детей», и у него же есть двустишие о каше, которой ребёнок вымазал руки и которая слаще небесного нектара, и вот эта способность держать обе правды сразу, холод уходящего времени и тепло детской ладони, объясняет долговечность книги лучше любых учёных предисловий...
Вторая её часть, порул, возможно важнее в контексте получателя подарка, она читается как учебник для государей, и на полях саммита это придаёт подарку двойное дно. «Успех царю приносит не сила рук, а справедливое правление», говорит Валлувар, а дальше идут строки, которые я оставлю без комментария, где неправедный царь, притесняющий подданных, назван «бóльшим грешником, чем убийца», и где «сочтены дни того, кто вынуждает подданных воскликнуть „как жесток наш царь“». Там же, среди глав о министрах и крепостях, есть глава о послах, уместная на дипломатическом саммите как ни одна другая, где сказано, что посол обязан без колебаний передать послание в том виде, в каком его получил, «пусть даже сказанное грозит ему смертью». Дарить правителю учебник для правителей всегда было жестом с двойным дном, потому что каждая страница такой книги, в зависимости от того, кто и когда её открыл, звучит то комплиментом, то приговором, и люди, готовившие этот подарок, либо об этом не подумали, либо, что интереснее, подумали как следует.
У книги при этом давняя русская биография. Первый полный перевод сделали в 1963 году Юрий Глазов и Александр Кришнамурти в московском Издательстве восточной литературы, после были переводы 1974-го, 1983-го, 2014-го, и вот теперь тамильский институт добавил к ним собственный. Но самое раннее русское касание случилось в декабре 1908 года, когда Толстой писал «Письмо к индусу», ответ бенгальскому революционеру Таракнату Дасу, и поставил эпиграфом к третьей главе шесть изречений «индусского Курала», среди которых были слова о том, что цель безгрешного состоит в отказе причинять зло даже причинившим зло ему, что лучшее наказание для сделавших зло состоит в том, чтобы устыдить их добром, и что зло, задуманное утром, к вечеру само возвращается к задумавшему. Это письмо прочёл в Йоханнесбурге адвокат Мохандас Ганди, выпросил у Ясной Поляны разрешение его перепечатать и переписывался с Толстым до его смерти осенью 1910 года, а во что развернулась эта переписка, вы знаете из школьных учебников. Получается кольцо длиной в сто восемнадцать лет, в котором тамильские строки, вшитые Толстым в русское письмо, ушедшее в Индию и разбудившее Ганди, вернулись в Москву целой книгой из рук премьер-министра той независимой Индии, которая из этой переписки в известном смысле и выросла.
Резюмируя, я не стал бы читать подарок как дежурную любезность, у него по меньшей мере три адресата. Москве предлагают общий культурный знаменатель, не отягощённый ни колониальными, ни блоковыми счетами, тамильскому югу Дели в очередной раз показывает, что его древняя классика выносится на самый высокий дипломатический уровень, а всем остальным, кто умеет читать такие жесты, напоминают, что в мире, где общих языков почти не осталось, светский текст без бога, касты и племени оказался едва ли не последней вещью, которую ещё можно вручить кому угодно, никого не оскорбив.
Закончу тем, с чего начал бы циник. За тем же столом в «Бхарат Мандапам» в тот день обсуждали поставки С-400, истребители Су-57, ракеты БраМос и атомные станции, а в книге, перешедшей из рук в руки, двадцать веков стоит двустишие о том, что победу правителю приносит не копьё, а несогнутый скипетр, и я не знаю, дочитает ли адресат до этой страницы, но пила дней, которую разглядел ткач из Майлапура, работает над всеми нами, не спрашивая, кто и что успел дочитать. Хороших всем выходных, товарищи)
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
Сначала о том, что это за книга, потому что даже у знакомого с текстами Индии она незаслуженно стоит в тени Гиты и упанишад. «Тирукурал» состоит из 1330 двустиший, собранных в 133 главы по десять, и каждое двустишие подчинено жёсткой метрике курал-венба, семь стоп на две строки, четыре в первой и три во второй, так что целая этическая система оказалась упакована в форму размером с современное смс-сообщение. Сложил её, по преданию, ткач Тируваллувар из Майлапура, который сегодня стал районом того самого Ченнаи, где готовили нынешнее русское издание, и о котором достоверно не известно ничего, даже столетие его жизни, потому что датировки расходятся от третьего века до нашей эры до пятого нашей, и осторожные исследователи говорят «не позже второго века». Книга делится на три части, арам, порул и инбам, то есть добродетель, польза и любовь, и внимательный читатель заметит, что четвёртой цели индийской жизни, освобождения-мокши, в этом перечне нет, потому что Валлувара занимает не спасение из мира, а поведение в нём. Во всех 1330 двустишиях ни разу не назван по имени ни один бог, не упомянута ни одна каста, и за это тамилы зовут книгу «потумарай», общей Ведой, писанием для всех без различия; её перевели больше чем на полсотни языков, а на мысе Каньякумари, там, где субконтинент сходит в океан, с 2000 года стоит каменный Тируваллувар высотой в сто тридцать три фута, по футу на каждую главу.
Теперь сам текст, который я приведу в русском переводе Дмитрия Бурбы который нашелся в моей библиотеке. Глава о непостоянстве написана словно для этого канала, ведь «видящие истину знают, что день является не чем иным, как неумолимым движением пилы, без жалости рассекающей жизнь», а несколькими строками дальше стоит вопрос, на который за двадцать веков никто не ответил, «как не удивляться быстротечности жизни, если тот, кто был с нами вчера, сегодня уже в ином мире?». При этом тот же человек, который разглядел в календаре пилу, пишет, что «те говорят о сладости звуков флейты или вины, кто никогда не слышал лепета своих детей», и у него же есть двустишие о каше, которой ребёнок вымазал руки и которая слаще небесного нектара, и вот эта способность держать обе правды сразу, холод уходящего времени и тепло детской ладони, объясняет долговечность книги лучше любых учёных предисловий...
Вторая её часть, порул, возможно важнее в контексте получателя подарка, она читается как учебник для государей, и на полях саммита это придаёт подарку двойное дно. «Успех царю приносит не сила рук, а справедливое правление», говорит Валлувар, а дальше идут строки, которые я оставлю без комментария, где неправедный царь, притесняющий подданных, назван «бóльшим грешником, чем убийца», и где «сочтены дни того, кто вынуждает подданных воскликнуть „как жесток наш царь“». Там же, среди глав о министрах и крепостях, есть глава о послах, уместная на дипломатическом саммите как ни одна другая, где сказано, что посол обязан без колебаний передать послание в том виде, в каком его получил, «пусть даже сказанное грозит ему смертью». Дарить правителю учебник для правителей всегда было жестом с двойным дном, потому что каждая страница такой книги, в зависимости от того, кто и когда её открыл, звучит то комплиментом, то приговором, и люди, готовившие этот подарок, либо об этом не подумали, либо, что интереснее, подумали как следует.
У книги при этом давняя русская биография. Первый полный перевод сделали в 1963 году Юрий Глазов и Александр Кришнамурти в московском Издательстве восточной литературы, после были переводы 1974-го, 1983-го, 2014-го, и вот теперь тамильский институт добавил к ним собственный. Но самое раннее русское касание случилось в декабре 1908 года, когда Толстой писал «Письмо к индусу», ответ бенгальскому революционеру Таракнату Дасу, и поставил эпиграфом к третьей главе шесть изречений «индусского Курала», среди которых были слова о том, что цель безгрешного состоит в отказе причинять зло даже причинившим зло ему, что лучшее наказание для сделавших зло состоит в том, чтобы устыдить их добром, и что зло, задуманное утром, к вечеру само возвращается к задумавшему. Это письмо прочёл в Йоханнесбурге адвокат Мохандас Ганди, выпросил у Ясной Поляны разрешение его перепечатать и переписывался с Толстым до его смерти осенью 1910 года, а во что развернулась эта переписка, вы знаете из школьных учебников. Получается кольцо длиной в сто восемнадцать лет, в котором тамильские строки, вшитые Толстым в русское письмо, ушедшее в Индию и разбудившее Ганди, вернулись в Москву целой книгой из рук премьер-министра той независимой Индии, которая из этой переписки в известном смысле и выросла.
Резюмируя, я не стал бы читать подарок как дежурную любезность, у него по меньшей мере три адресата. Москве предлагают общий культурный знаменатель, не отягощённый ни колониальными, ни блоковыми счетами, тамильскому югу Дели в очередной раз показывает, что его древняя классика выносится на самый высокий дипломатический уровень, а всем остальным, кто умеет читать такие жесты, напоминают, что в мире, где общих языков почти не осталось, светский текст без бога, касты и племени оказался едва ли не последней вещью, которую ещё можно вручить кому угодно, никого не оскорбив.
Закончу тем, с чего начал бы циник. За тем же столом в «Бхарат Мандапам» в тот день обсуждали поставки С-400, истребители Су-57, ракеты БраМос и атомные станции, а в книге, перешедшей из рук в руки, двадцать веков стоит двустишие о том, что победу правителю приносит не копьё, а несогнутый скипетр, и я не знаю, дочитает ли адресат до этой страницы, но пила дней, которую разглядел ткач из Майлапура, работает над всеми нами, не спрашивая, кто и что успел дочитать. Хороших всем выходных, товарищи)
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus