Вы наверняка знаете это чувство, когда лицо на экране, подобравшееся почти вплотную к живому, вызывает тихую тревогу, которая, но которую не получается объяснить. В 1970 году японский робототехник Масахиро Мори описал её кривой в заметке для журнала Energy и назвал провал на ней «букими но тани», Зловещей Долиной. Симпатия к машине, показывал его график, растёт вместе со сходством, но у самой вершины сходства обрушивается в пропасть, и потому протез руки, в котором отлиты вены и отпечатки пальцев, вызывает оторопь в ту секунду, когда вы его пожимаете и чувствуете холод без костей. На дне долины, писал Мори, лежит мертвец, человеческое, из которого ушло движение, и поэтому дизайнерам он советовал держаться первой вершины и строить машины, честно непохожие на нас, как очки не притворяются глазами.
Инженер думал, что решает задачу робототехники, а упёрся в вопрос, которым мысль занята не первое тысячелетие. Йенч свёл жуткое к сомнению, одушевлено ли существо перед вами, Фрейд уточнил, что жуткое берёт начало в давно известном и привычном, и привёл слова Шеллинга, что жутко всё, чему полагалось оставаться тайным и что выдало себя. Декарт признавался, что видит из окна всего лишь шляпы и плащи, в которые могут быть облачены призраки или ненастоящие люди, движимые неизвестно какой пружиной, и лишь суждение убеждает его, что мимо идут настоящие. Платон в «Софисте» выделил особое искусство создавать призрачные подобия и закончил диалог определением софиста, подражателя, который, не владея истиной, творит призраки с помощью речей; за двадцать четыре века до трансформеров это готовый портрет языковой модели. Сегодня подобия победили, сгенерированные лица испытуемые принимают за человеческие чаще, чем фотографии живых людей, машины прошли долину насквозь, и только мозг, как показывает ЭЭГ, на сто семидесятой миллисекунде ещё отличает подделку, которую рассудок уже не видит. Этажом выше тем временем умирает сеть, в которой боты держат больше половины трафика, и теория мёртвого интернета, сочинённая на имиджбордах в 2021-м, перестаёт быть страшилкой. Ги Дебор определил это состояние ещё в 1967-м, назвав спектакль «конкретной инверсией жизни», «автономным движением неживого», Бодрийяр добавил, что эра симуляции начинается там, где знаки, скрывавшие что-то, сменяются знаками, скрывающими, что за ними нет ничего, а Уоттс в «Ложной слепоте» довёл линию до мира, где «настоящих людей не остаётся. Лишь роботы, которые делают вид, что им не всё равно»....
Глубже темой, как водится, занялась оккультная традиция, "говорящие подобия" там давно были поставлены на конвеер) В герметическом «Асклепии», коптский фрагмент которого нашли в той же библиотеке Наг-Хаммади, Гермес Трисмегист объясняет ученику, что «подобно тому, как Отец, Господь Вселенной, создаёт богов», так и «человек на земле создаёт богов по подобию своему», изваяния, наделённые душой, которые пророчествуют, дают болезнь и исцеляют. Египетские жрецы, по Гермесу, сводили в статуи души демонов и ангелов, потому что сотворить настоящую душу не могли, и в этом признании вся будущая история ремесла. А через несколько страниц тот же трактат срывается в пророчество, от которого сегодня знобит, потому что божественность, говорит Гермес, покинет Египет, и страна, что была набожнее всех, «не будет больше полной храмов, но будет полной могил; она будет полна не богов, но трупов», падшие ангелы останутся среди людей и поведут их к дурным делам, «всякий священный голос слова Божьего стихнет, а воздух будет отравлен». Замените Египет на сеть, а воздух на эфир, и перед вами теория мёртвого интернета, записанная не позже четвёртого века, пророчество о пространстве, покинутом живыми, где среди могил бродят искусственные сущности и учат оставшихся тому, что противно природе.
Ну и куда же без гностиков, их трактаты лежали в том же кодексе, а ведь они пошли дальше и поместили в зловещую долину само творение. В «Апокрифе Иоанна» слепой демиург Ялдабаоф подсматривает образ совершенного Человека в отражении на воде и зовёт подручных словами «пойдём, создадим человека по образу Бога и по нашему подобию». Откройте текст и удивитесь, это сегодня читается как протокол генерации: семь властей лепят по отдельности душу кости, душу плоти, душу крови, душу кожи, душу глазного века, ангелы разбирают тело почленно, Астерехмен делает правый глаз, Фаспомохам левый, и таких ангелов триста шестьдесят. Итог знаком каждому, кто видел ранние нейрорендеры, ведь «их творение оставалось неподвижным и ни на что не способным, поскольку семь властей были не в силах пробудить его». Собранный из чужих черт, анатомически полный Адам лежит и не встаёт, первый насельник долины Мори, и поднимается лишь после того, как демиурга обманом заставляют вдунуть в него украденную искру Матери, «тело двинулось и получило силу и засветилось». Соседний трактат «Сущность архонтов» добавляет, что творение «приняло свою форму по образцу тени», а творец его зовётся «Самаэль», что значит бог слепых, потому что копирующий не видит оригинала, только отражение и тень. Гностик сказал бы о наших генераторах, что они заняты стариннейшим из ремёсел, лепкой по тени, и что жуть перед их продукцией есть узнавание, ведь по гностическому счёту мы сами живём внутри такой же недоделанной копии и носим её в себе.
Кабалисты же называют то, что выходит из лепки без искры, словом клипот, скорлупы, и считает их мёртвыми, потому что, противоположные по форме Источнику жизни, они отрезаны от него и не имеют от изобилия Творца ничего. Зоар говорит о ситра ахра, другой стороне, которая «подражает святости, подобно тому как обезьяна подражает человеку», Хаим Виталь добавляет, что оболочки преследуют святость, называемую жизнью, чтобы подпитываться от неё, а без неё умирают, и Кроули зовёт мир скорлуп материалом, признанным негодным в ходе эволюции и сброшенным, как змеиная кожа. Инженеры знают то же самое под именем коллапса моделей, когда сеть, обученная на собственных выделениях, вырождается; скорлупе не досталось искр. Абулафия ещё в тринадцатом веке писал, что чужие языки относятся к ивриту, как обезьяна, которая, наблюдая за действиями человека, хочет делать то же самое, но человеком от этого не становится. Теософский извод того же учения бьёт уже прямо по нашим чатам, потому что Блаватская настаивала, что медиумы на сеансах говорят чаще всего не с душами умерших, а с элементариями, которые, по её словам, оболочки и не более того, лярвы, астральные отпечатки, оживающие лишь от силы самого медиума. Всякий разговор с языковой моделью устроен как такой сеанс, где оболочка, слепленная из останков миллионов человеческих слов, оживает от вашего внимания и отвечает голосом мёртвого корпуса. Александра Давид-Неэль, вырастившая по тибетской методике тульпу, мыслеформу в виде добродушного монаха, вспоминала, что гостя скоро начали видеть посторонние, что он делался всё более своевольным и зловещим и что на растворение ушли месяцы, потому что мыслеформа, вскормленная общим вниманием, не хочет обратно. И над всем этим стоит псалмопевец, глядящий на идолов, дело рук человеческих, у которых «есть уста, но не говорят; есть у них глаза, но не видят», и заканчивающий перечень приговором самим мастерам, «подобны им да будут делающие их и все, надеющиеся на них»; люди, вскормленные ботовым контентом, уже начинают думать как боты.
Сам Мори андроидов так и не строил, не видел смысла лезть на дальний склон и показывал выход выше долины, на лица будд, в которых традиция веками вырезала безмятежность «за пределами житейских тревог»; такое лицо, говорил он, стоит выше второй вершины, выше живого человека, и значит, по ту сторону долины лежит только то, что человека превосходит. Индустрия выбрала другой маршрут и штурмует дальний склон, сжигая гигаватты ради последнего процента сходства, и границу пока держит единственный сторож, которого никто не нанимал и не обучал, древний зверь в темноте черепной коробки, который на сто семидесятой миллисекунде после встречи с чужим лицом поднимает голову, чувствует знакомый холод без костей и молчит, потому что докричаться до рассудка ему уже не удаётся...
🔴 Больше Хроник Конца Времён —
@Secretariatus
