𝖬𝗒 𝗌𝗐𝖾𝖾𝗍𝗂𝖾 𝖣𝖾𝗅 . . 🤩🤩🤩
🤩🤩 🛜 ⌨️ ? 🤩🤩🤩

Она пришла продавать печенье, которое спёрла. Уронила коробку. Я сразу понял – она мне нравится. Не знаю, как это работает у нормальных людей. Я просто сказал: «Теперь ты моя девушка». А она ответила: «Хорошо». И это всё. Слово есть слово.
Она сначала всё время ругается и обзывается. Называет меня психом и придурком. Говорит, что у меня руки вечно грязные и что от меня пахнет бензином и железом. Это правда. От меня пахнет бензином и железом. Ей это не нравится, но она всё равно садится на мой байк и прижимается щекой к моей спине, когда мы едем. Думает, я не чувствую. Я чувствую. У меня спина – единственное место, где есть нервы.
Она умная. Очень. Читает книжки с названиями, которые я даже выговорить не могу. Иногда она читает вслух, просто чтобы позлить меня, но я слушаю. Я не понимаю половины слов, но мне нравится, как её голос перекатывается через буквы. Она говорит на другом языке. На языке Дел. Я учу его потихоньку. Я выучил, что когда она говорит «Ты невыносим», это значит «Не уходи никуда».
Её папаша – кусок дерьма. Братья – такие же. В их доме воняет пивом и злобой. Они сломали ей что-то внутри, пока она росла. Не кость – кость я бы заметил и вправил. Они сломали доверие. Поэтому она всегда ждёт удара. Даже когда я просто тянусь за отвёрткой у неё за спиной, она чуть дёргается. Мне хочется поехать в Броктон и разнести тот сраный дом по кирпичику. Она не разрешает. Говорит, это сделает меня таким же, как они. Я не понимаю этой логики. Они мусор. Убрать мусор – это не плохо. Это уборка.
Но я слушаюсь. Потому что Дел сказала.
Она красивая. Я не разбираюсь в девчачьих штуках. Не знаю, как называются эти её причёски или цвет помады, когда она её ворует в аптеке. Но когда она злится и её глаза становятся узкими, как у кошки перед дракой – это красиво. Когда она смеётся, а потом резко замолкает, будто забыла, что смеяться можно – это тоже красиво. И когда она спит в моей футболке, свернувшись клубком, а рука сжимает угол подушки, потому что даже во сне она готова защищаться – вот это самое красивое. Потому что во сне она без брони. И она всё равно со мной.
Она думает, что я не замечаю, как она на меня смотрит. Я замечаю. Я просто не знаю, что с этим делать, поэтому делаю вид, что смотрю на двигатель или на драку в баре. Один раз я спросил у неё напрямую: «Что ты во мне нашла? Я тупой, злой и у меня шрамы». Она закатила глаза и сказала: «Ты единственный человек, который не пытается меня исправить. Ты просто принимаешь меня как грозу или торнадо. Как стихийное бедствие, которому нужен попутный ветер». Я не понял. Но звучало хорошо.
Она не боится крови. Она не боится драк. Она боится только одного – что я погибну из-за какой-нибудь дурацкой разборки и она останется одна. Я ей сказал: «Я не могу погибнуть. У меня есть ты. Это значит, что у меня есть причина увернуться от арматуры». Она опять сказала, что я придурок. Но больше не спорила.
Я люблю её. Это странное слово. Оно липкое, как масло. Я не говорю его часто. Я лучше покажу. Я заварю ей чай, когда она мёрзнет. Я разобью лицо любому, кто на неё косо посмотрит. Я буду ехать через всю страну, чтобы найти её, даже если она сама от меня убежала, потому что испугалась, что я слишком настоящий.
Дел – это единственное, что у меня есть. Машину могут угнать. Дом могут сжечь. Отца могут посадить.
И если кто-то попробует её у меня отнять, я найду свой молоток. И не будет никакого суда присяжных. Будет только Уэйн.