Узнать в нём змееподобного, изуродованного тёмной магией, старого садиста было решительно невозможно. На год старше неё, стройный, гибкий, с благородными и чуть хищными чертами лица, тёмными густыми волосами, он обладал удивительным талантом располагать к себе, угадывать ожидания собеседника и даже опережать их своими словами и манерами. Она понимала, что весь этот образ — сплошная ложь. И когда время от времени на совмещенных уроках они пересекались, ей чудилось, что глаза его красны, как кровь.
Всё больше свободного времени она тратила на то, чтобы как бы невзначай изучать его связи и маршруты — толи ища в себе решимость, толи отыскивая его слабости. Опасаться обнаружения слежки не стоило — убеждала она себя — вокруг Реддла вилось множество поклонников и заинтересованных.
Однажды она подслушала жёсткий выговор, если не сказать — расправу, Тома над Розье. Но причина её изрядно удивила. В своей властной, не терпящей возражения манере, Реддл ставил условие, что его приспешник «не будет больше размениваться на травлю этого сироты с Пуффендуя», так как это «портит образ нашей компании».