ведьминское поместье

зарисовка чучуть подзадержится, вышло как-то многовато, еще буду пытаться оформить это в статью в первый раз 🙏🏻

на выходных скорее всего сяду дописывать зарисовку по яэято и если повезёт заодно они посексятся 🤭

Погрузившись в свои печальные думы, Сяо уставился на панорамное окно с видом на высотки Нью-Йорка. Дождь за окном, что шёл весь день, лишь усилился к вечеру, побуждая задержку менее приятных воспоминаний.

Сяо тосковал — тосковал по дому, по детству, которого у него и не было, по названному отцу господину Мораксу. Ему тяжело давался переезд – пусть и по учёбе – в другой город, в другую страну. Он всегда боялся и не любил оставаться наедине со своими мыслями.

Едва прикроет глаза, так сразу в ушах разносится какофония из крик ужаса, молящих о пощаде, а следом звуки выстрелов и внезапная, смертельно-пугающая загробная тишина. Воспоминания о том, как он потерял и родителей, и немногих друзей, были слишком свежи.

Он слишком рано повзрослел.

Звонок в дверь заставил Алатус вздрогнуть. Тело слишком внезапно напряглось, ожидая опасности, несмотря на то, что парень наверняка знал, кто это может быть.

— Ну, наконец-то! — восклицает радостно Венти, улыбаясь во все тридцать два. — А ты все затворничаешь!

Венти влетает с пятью огромными пакетами в его квартиру, как к себе домой. Сяо разве что успевает только моргать, как этот ветерок сто действий делает.

— На улице дождь. Только ты, ополоумевший, можешь в такую погоду гулять и ходить по магазинам, — беззлобно, пытаясь в шутку, говорит Алатус с некоторым интересом смотря через плечо своему парню, чтобы узнать, что там в пакетах.

— На улице погодка прекрасная, даже несмотря на дождь. К тому же, я в интернете увидел парные худи и понял, что обязан их купить, пока их не выкупили!

Пока парень распаковывал новые худи, Сяо словил себя на мысли, что с появлением Венти его жизнь становится менее невыносимой. Будто бы крики людей, находящихся в агонии, становятся тише; будто эта серая жизнь, краски которой с каждым годом становятся всё более серыми, приобретает более солнечный и радужный оттенок.

С Венти и дышалось намного легче. Он, словно ветер свободы, что вдыхаешь с удовольствием в невыносимо душные дни.

— Эй, ты меня вообще слушаешь? — Венти чуть сщурил глаза, щёлкнув по носу Алатуса.
— Да, — почти соврал Сяо. И пока парень не начал свои расспросы про что он говорил, перевел тему: — Это те самые худи?
— Верно. Нравятся?

Сяо лишь кивнул, мягко улыбаясь. Он не понимал в чём их смысл, но выглядели они определённо достойно: одно худи было голубым с надписью «солнце», а другое – тёмно-зелёным.

— Луна?
— Я думаю, они отлично нам подходят! — Венти целует в щёку Сяо, а тот в свою очередь переводит свой взгляд на него.

Венти всегда отлично справлялся с тем, чтобы считывать чувства и мысли своего возлюбленного. Пусть он и немногословен, но один лишь взгляд, наполненный любовью и благодарностью, говорил за него.

Венти имел представление через что в непозволительно юный возраст пришлось пройти Алатусу, и если он мог хоть немного облегчить боль и ношу своего возлюбленного, — это как никогда радовало самого Венти.

#xiao ; #venti ; #xiaoven ; #genshin ; #writings

Ветер сегодня был намного теплее и нежнее, чем обычно. Возвращаться в родимые края стало намного приятнее после того, как он перестал быть «самым опасным преступником» и после того, как Сёгун прекратила свою охоту на глаза бога. Инадзума была его первой любовью, наполненной как печалями, так и своей радостью. Каэдэхара никогда не мог предугадать, куда ветер, его сопровождающий, подует в этот раз, но он всегда знал, что в конце его пути его непременно будет ждать его вторая любовь, обретённая.

— О чём задумался? — интересуется Хэйдзо, сконцентрировавший до этого своё внимание на венке из сахарков. Он утверждал, что местные дети его научили секретной технике плетения, что даже самая ужаснейшая погода не испортит этот венок. Казуха же нисколько не возражал, а лишь помог набрать нужное количество.

— Ничего такого, — голос Казухи, как и всегда, полон спокойствия с нотками бархатности. Хэйдзо неоднократно ловил себя на мысли, что готов слушать парня целыми днями и ему вовсе неважно о чём говорил бы Каэдэхара. — Приятно после долгого путешествия оказаться на родине, что встречает нежным ветром по утру, а не молниями, намеревавшимися прожечь дыру в тебе.

Хэйдзо смеётся.
— Я всё ещё жалею, что мне так и не удалось тебя схватить. Кто знает, как тогда бы заиграла наша с тобой связь, — парень подмигивает, заканчивая плести венок.
Каэдэхара лишь безмятежно прикрывает глаза.
— Не могу гарантировать, что я бы не попытался сбежать.
— Однажды попав в мои лапы, господин Каэдэхара Казуха, Вы не сможете улизнуть, как бы Вам того не хотелось.
Хэйдзо клацнул зубами перед носом самурая, расплываясь в улыбке, словно довольный кот.
— Полагаю, мне остаётся принять своё поражение?
— Именно так.

Хэйдзо положил венок на голову Казухи, любуясь то ли своей идеально выполненной работой, то ли безмятежно лежащим на его коленях парнем.
— Гарантирую, что этот венок переживёт любые бури и штормы.
— Я не сомневаюсь.

Этот венок – то, что будет Казуха хранить, как зеницу ока, ведь только эти сахарки смогут греть его душу, как и сердце, даже в самую затяжную бурю жизни.

#heizou ; #kazuha ; #heikazu ; #genshin ; #writings

Аякс поначалу смотрит довольно придирчиво: щурит взгляд, играет желваками.

Люмин же становится некомфортно и хочется провалиться сквозь землю. Не зная что сказать, она просто поворачивает голову, будто это хоть как-то изменит ситуацию. Но предвестник лишь мягко пальцами берёт её за подбородок и возвращает голову в свою сторону.

— Кто это сделал? — его голос звучит намного серьёзнее, чем было когда-либо.
Аякс настроен серьёзно; Люмин это видит. Она берёт его за ладонь, прижимая к своей щеке. Словно маленький котёнок, трётся лишь немного, но это немного расслабляет и смягчает предвестника – путешественница это чувствует.

— Я не ищу мести. И не хочу вершить её твоими руками, — говорит Люмин также серьёзно, но пытается смягчить свою интонацию.

Если бы у Тартальи был пиро глаз бога, Люмин была уверена, что он определённо бы уже горел от ярости. И стоит, видимо, радоваться, что условные боги обратили на него внимание лишь со стороны гидро. Она улыбнулась своим же мыслям.
— Я скажу, что случилось. Только пообещай, что ты ничего не сделаешь. Ни во имя меня, ни мстя за меня.

Ему это не нравится, это точно. Он сжал одну руку в кулак, но затем лишь порывисто выдохнул.
— Обещаю, — он ласково проводит ладонью по её щеке со стороны повязки, поглаживая большим пальцем едва заметный шрам. — Обещаю, что не стану бросаться в бой с тем ублюдком, что посчитал своим неоспоримым правом отнимать у тебя твой же глаз.

Люмин вздохнула.
— Сёгун. Это была Сёгун. Проморгала момент удара, — попыталась пошутить она. Аякс ответил лишь неуверенной усмешкой. Весьма горькой неуверенной усмешкой.
Он оставляет лёгкий поцелуй на её лбу, и они оба расслабляются.
— Спасибо, что сказала.

Аякс ценил доверие девушки, а потому не собирался необдуманно рваться в бой с сёгуном. Он разумно оценивает свои силы и понимает, что пока он слишком слаб для того, чтобы соревноваться с силами божеств. Худшее чувство, знать, что ты никак не можешь ответить «оком за око», но он всё ещё может оказать поддержку Люмин, которая явно чувствовала себя всё ещё некомфортно.
— Зато тебя можно назвать полноценной пираткой. Думаю, если захочешь присоединиться в путешествия к капитанше Бэй Доу, то отлично будешь соответствовать их пиратскому антуражу.

Люмин фыркает, локтем заехав в бок Тартальи.
— Сейчас доумничаешься!
— О, нет! Пощади меня, царевна!
— Посмотрим на твоё поведение.

#lumine ; #childe ; #chilumi ; #genshin #writings