Ветер сегодня был намного теплее и нежнее, чем обычно. Возвращаться в родимые края стало намного приятнее после того, как он перестал быть «самым опасным преступником» и после того, как Сёгун прекратила свою охоту на глаза бога. Инадзума была его первой любовью, наполненной как печалями, так и своей радостью. Каэдэхара никогда не мог предугадать, куда ветер, его сопровождающий, подует в этот раз, но он всегда знал, что в конце его пути его непременно будет ждать его вторая любовь, обретённая.
— О чём задумался? — интересуется Хэйдзо, сконцентрировавший до этого своё внимание на венке из сахарков. Он утверждал, что местные дети его научили секретной технике плетения, что даже самая ужаснейшая погода не испортит этот венок. Казуха же нисколько не возражал, а лишь помог набрать нужное количество.
— Ничего такого, — голос Казухи, как и всегда, полон спокойствия с нотками бархатности. Хэйдзо неоднократно ловил себя на мысли, что готов слушать парня целыми днями и ему вовсе неважно о чём говорил бы Каэдэхара. — Приятно после долгого путешествия оказаться на родине, что встречает нежным ветром по утру, а не молниями, намеревавшимися прожечь дыру в тебе.
Хэйдзо смеётся.
— Я всё ещё жалею, что мне так и не удалось тебя схватить. Кто знает, как тогда бы заиграла наша с тобой связь, — парень подмигивает, заканчивая плести венок.
Каэдэхара лишь безмятежно прикрывает глаза.
— Не могу гарантировать, что я бы не попытался сбежать.
— Однажды попав в мои лапы, господин Каэдэхара Казуха, Вы не сможете улизнуть, как бы Вам того не хотелось.
Хэйдзо клацнул зубами перед носом самурая, расплываясь в улыбке, словно довольный кот.
— Полагаю, мне остаётся принять своё поражение?
— Именно так.
Хэйдзо положил венок на голову Казухи, любуясь то ли своей идеально выполненной работой, то ли безмятежно лежащим на его коленях парнем.
— Гарантирую, что этот венок переживёт любые бури и штормы.
— Я не сомневаюсь.
Этот венок – то, что будет Казуха хранить, как зеницу ока, ведь только эти сахарки смогут греть его душу, как и сердце, даже в самую затяжную бурю жизни.
#heizou ; #kazuha ; #heikazu ; #genshin ; #writings
— О чём задумался? — интересуется Хэйдзо, сконцентрировавший до этого своё внимание на венке из сахарков. Он утверждал, что местные дети его научили секретной технике плетения, что даже самая ужаснейшая погода не испортит этот венок. Казуха же нисколько не возражал, а лишь помог набрать нужное количество.
— Ничего такого, — голос Казухи, как и всегда, полон спокойствия с нотками бархатности. Хэйдзо неоднократно ловил себя на мысли, что готов слушать парня целыми днями и ему вовсе неважно о чём говорил бы Каэдэхара. — Приятно после долгого путешествия оказаться на родине, что встречает нежным ветром по утру, а не молниями, намеревавшимися прожечь дыру в тебе.
Хэйдзо смеётся.
— Я всё ещё жалею, что мне так и не удалось тебя схватить. Кто знает, как тогда бы заиграла наша с тобой связь, — парень подмигивает, заканчивая плести венок.
Каэдэхара лишь безмятежно прикрывает глаза.
— Не могу гарантировать, что я бы не попытался сбежать.
— Однажды попав в мои лапы, господин Каэдэхара Казуха, Вы не сможете улизнуть, как бы Вам того не хотелось.
Хэйдзо клацнул зубами перед носом самурая, расплываясь в улыбке, словно довольный кот.
— Полагаю, мне остаётся принять своё поражение?
— Именно так.
Хэйдзо положил венок на голову Казухи, любуясь то ли своей идеально выполненной работой, то ли безмятежно лежащим на его коленях парнем.
— Гарантирую, что этот венок переживёт любые бури и штормы.
— Я не сомневаюсь.
Этот венок – то, что будет Казуха хранить, как зеницу ока, ведь только эти сахарки смогут греть его душу, как и сердце, даже в самую затяжную бурю жизни.
#heizou ; #kazuha ; #heikazu ; #genshin ; #writings