Двойные стандарты в оценке ночных совещаний присяжных – это яркий пример так называемого обвинительного уклона, сказал «НГ» адвокат Адвокатской палаты Московской области Денис Компанеец, автор Telegram-канала «Присяжный поверенный». Причем касается это не только суда присяжных, но и обычных процессов – с одним судьей или коллегией из трех судей. УПК действительно позволяет присяжным прервать совещание с наступлением ночного времени, то есть с 22.00 до 06.00. Однако формулировка «вправе прервать» не является жестким императивным запретом на работу ночью – присяжные могут как продолжать заседание, так и попросить перерыва. 

Присяжные должны ходатайствовать о перерыве в заседании до следующего дня. Именно это оставляет вышестоящим инстанциям пространство для ситуативного толкования: если нужно отменить оправдательный приговор – усталость называют критическим фактором, если надо сохранить приговор обвинительный, то суды пишут, что коллегия не заявляла ходатайств. «Однако в напутственном слове председательствующий обязан разъяснить порядок совещания (п. 7 ч. 4 ст. 340 УПК). А в это понятие как раз входит и право на отдых», – пояснил адвокат.

Задержки присяжных до позднего вечера или ночи, кстати, случаются достаточно часто. Как правило, это связано со стремлением председательствующего судьи завершить дело одним днем. Суды опасаются прерывать совещание до утра: за ночь на присяжных могут оказать внепроцессуальное давление или кто-то из коллегии не явится по болезни, что приведет к необходимости распускать ее и начинать процесс заново. Чтобы обеспечить единообразный подход и исключить манипуляции, необходимо разъяснение на уровне пленума ВС РФ, полагает Компанеец. Чтобы пойти по одному из двух путей: либо признать, что нахождение в совещательной комнате после 22.00 само по себе не является основанием для отмены вердикта при отсутствии письменных жалоб самих присяжных, либо ввести императивный запрет на ночные совещания.

По его словам, двойные стандарты – это не проблема какого-то одного суда, а кризисное состояние всей системы судов общей юрисдикции. Дескать, в профессиональном сообществе давно известно: кассация и апелляция негласно работают на то, чтобы любой ценой оставить обвинительный приговор в силе – даже если он вынесен присяжными. И это касается самых разных дел, включая резонансные и политические. «Такой фон делает независимую судебную практику в России практически невозможной», – констатировал Компанеец. И напомнил, что двойные стандарты в отношении присяжных весьма широкие. Например, любые действия защиты могут расценить как давление на коллегию. Если адвокат случайно или вынужденно упоминает данные о личности подсудимого (даже если это необходимо по обстоятельствам дела) или говорит о давлении следствия – это почти гарантированно ведет к отмене оправдательного приговора. Малейшая оговорка защиты признается существенным нарушением. Но аналогичные оговорки прокурора или потерпевших при обвинительном вердикте суды, напротив, часто называют «несущественными» и «не повлиявшими» – мол, судья вовремя сделал замечание и разъяснил присяжным не обращать внимания. То же самое происходит с вопросным листом для присяжных. Вышестоящие суды закрывают глаза на перегруженные и запутанные вопросы, если итогом стало осуждение. Но при оправдании ту же сложность или неточность трактуют как повод для отмены – дескать, вопросы запутали коллегию.