Когда путешествия стали роскошью, мы стали чаще ходить в «Эрарту».
Для тех, кто не знает: это наш петербургский музей современного искусства. Место, где всегда можно найти то, что зацепит, даже если половина экспозиции кажется странной или скучной. Сейчас там, в частности, выставка американского фотографа Стивена Уилкса.
Он делает удивительную вещь: снимает одно и то же место в течение суток — 15, 20 часов с одной точки, а потом склеивает тысячи кадров в одно огромное полотно. Тюльпановые поля в Голландии, регата в Венеции, таяние льдов в Гренландии. Всё видно до мельчайших подробностей: каждый лепесток, каждая тень, каждый человек, который за день успел пройти туда и обратно. Пространство и время здесь спрессованы в один гиперреалистичный снимок.
А мы-то живём в мире, где путешествия из доступной радости превратились в роскошь. Сначала пандемия закрыла границы. Потом вообще мир стал другим — военные действия в разных частях света, цены, курс, да и просто ощущение, что лёгкость перемещений куда-то ушла.
Раньше можно было рвануть в Финляндию на выходные за грибами. Погрузиться вместе с машиной в паром и проснуться уже в Германии. Сейчас даже вспоминать об этом странно — как будто из параллельной реальности.
Чувствую контраст. То, что мы видим на этих фотографиях, — предельно отчётливо, даже слишком, на мой вкус. Всё выглажено, подсвечено, насыщенно. Наши собственные воспоминания о путешествиях совсем другие. Они размытые, неполные, с пробелами. Мы помним не детали, а ощущения. Нарядность Рамблы, ошеломляющие виды Линдоса, вкус “печены чушки”, утренний туман над финским озером. Мы не фиксируем каждый шаг, мы впитываем атмосферу.
И вот парадокс. Уилкс даёт возможность увидеть мир с той чёткостью, которой у нас никогда не было в реальности. Можно долго разглядывать одну фотокартину, находить новые детали. Это как замена путешествию? Или другой способ видеть? Когда не надо выбирать, на что обратить внимание, — за тебя уже выбрали, зафиксировали, подсветили.
Мне ближе недосказанность. То, что можно додумать, то, что остаётся за кадром. Но в этой избыточности, в этой почти навязчивой детализации тоже что-то есть. Может быть, напоминание о том, как много мы теряем, когда не можем свободно перемещаться по миру.
В Серенгети, в Танзании, где я никогда не была и, вероятно, не буду, Уилкс снимал 26 часов у водопоя во время засухи. И запечатлел невероятное: львы, зебры, слоны — все, кто обычно враждует, — мирно пили воду рядом. Жажда была важнее вражды.
Запоминающийся снимок. Не потому, что показывает экзотику. А потому, что запечатлевает то, что нельзя запечатлеть.
#смотрю
Для тех, кто не знает: это наш петербургский музей современного искусства. Место, где всегда можно найти то, что зацепит, даже если половина экспозиции кажется странной или скучной. Сейчас там, в частности, выставка американского фотографа Стивена Уилкса.
Он делает удивительную вещь: снимает одно и то же место в течение суток — 15, 20 часов с одной точки, а потом склеивает тысячи кадров в одно огромное полотно. Тюльпановые поля в Голландии, регата в Венеции, таяние льдов в Гренландии. Всё видно до мельчайших подробностей: каждый лепесток, каждая тень, каждый человек, который за день успел пройти туда и обратно. Пространство и время здесь спрессованы в один гиперреалистичный снимок.
А мы-то живём в мире, где путешествия из доступной радости превратились в роскошь. Сначала пандемия закрыла границы. Потом вообще мир стал другим — военные действия в разных частях света, цены, курс, да и просто ощущение, что лёгкость перемещений куда-то ушла.
Раньше можно было рвануть в Финляндию на выходные за грибами. Погрузиться вместе с машиной в паром и проснуться уже в Германии. Сейчас даже вспоминать об этом странно — как будто из параллельной реальности.
Чувствую контраст. То, что мы видим на этих фотографиях, — предельно отчётливо, даже слишком, на мой вкус. Всё выглажено, подсвечено, насыщенно. Наши собственные воспоминания о путешествиях совсем другие. Они размытые, неполные, с пробелами. Мы помним не детали, а ощущения. Нарядность Рамблы, ошеломляющие виды Линдоса, вкус “печены чушки”, утренний туман над финским озером. Мы не фиксируем каждый шаг, мы впитываем атмосферу.
И вот парадокс. Уилкс даёт возможность увидеть мир с той чёткостью, которой у нас никогда не было в реальности. Можно долго разглядывать одну фотокартину, находить новые детали. Это как замена путешествию? Или другой способ видеть? Когда не надо выбирать, на что обратить внимание, — за тебя уже выбрали, зафиксировали, подсветили.
Мне ближе недосказанность. То, что можно додумать, то, что остаётся за кадром. Но в этой избыточности, в этой почти навязчивой детализации тоже что-то есть. Может быть, напоминание о том, как много мы теряем, когда не можем свободно перемещаться по миру.
В Серенгети, в Танзании, где я никогда не была и, вероятно, не буду, Уилкс снимал 26 часов у водопоя во время засухи. И запечатлел невероятное: львы, зебры, слоны — все, кто обычно враждует, — мирно пили воду рядом. Жажда была важнее вражды.
Запоминающийся снимок. Не потому, что показывает экзотику. А потому, что запечатлевает то, что нельзя запечатлеть.
#смотрю