Forward from: Жила-была я — и живу
Мне говорят, что я выгляжу сильной и уверенной в себе. На самом деле это лишь защитная маска, а я часто просто не справляюсь — и не со своей жизнью, а с тем, что происходит вокруг. Я даже на сценах в кино, которые мои дети смотрят, не моргая, закидывая в рот попкорн, закрываю глаза ладонями: «Когда кончится, скажите».
И как будто живу вот так — прикрывшись. Внешне благополучна, а внутри…. Вокруг происходит столько всего сложного, что трудно оставаться в стороне, даже когда очень хочется закрыться и ничего не видеть. Но я вижу болезни — тяжёлые, страшные, те, где счёт идёт на часы, где родные замирают у дверей реанимации, где слова «держитесь» звучат издевательски. И смерти — внезапные и те, когда пытались и не смогли удержать. И мне очень больно.
У меня есть какая-то врожденная эмпатия: еще в школе я постоянно заступалась за тех, кого троллили и кто не мог за себя постоять. Во взрослом возрасте всегда стараюсь поддерживать тех, у кого беда. Но я не могу быть рядом так часто, как мне бы хотелось. Потому что, кажется, у меня кончились силы. Не физические даже, а внутренние — на то, чтобы встать, пойти и сделать что-то конкретное, на то, чтобы найти непустые слова поддержки, на то, чтобы просто написать что-то, что не было бы фальшью.
Я молчу, и в этом молчании просыпается чувство вины — будто от меня ждут хотя бы участия, а я остаюсь в тишине. Но я не могу ничего сделать с тем, что человеческое сердце имеет предел, за которым уже не сострадание, а онемение.
Сегодня Страстная пятница, и я думаю о Христе, взошедшем на крест. О том, как Он крикнул: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» Не покорную фразу послушного Сына, а настоящий, живой вопль оставленности и одиночества. У Него тоже не было сил — распятый человек не может их иметь. И Он ничего не мог изменить: ни Свою участь, ни людскую жестокость, ни боль Своей Матери.
Он просто был там и умирал, доверяя даже тогда, когда казалось, что доверять некому.
Вот в этом «просто быть» — и когда не можешь помочь, и когда нет слов, и когда силы на нуле — есть что-то очень важное. Не действие, не подвиг, а присутствие. Моя тихая боль, молитва, которая не умеет складываться в красивые фразы, а только бормочет: «Господи, помилуй»...
Не знаю, видит ли кто-то этот мой внутренний жест, но знаю, что завтра Пасха, что свет всё равно восходит, даже когда вокруг темнота.
И может быть, завтра во мне воскреснет и капля сил.
#и_живу
И как будто живу вот так — прикрывшись. Внешне благополучна, а внутри…. Вокруг происходит столько всего сложного, что трудно оставаться в стороне, даже когда очень хочется закрыться и ничего не видеть. Но я вижу болезни — тяжёлые, страшные, те, где счёт идёт на часы, где родные замирают у дверей реанимации, где слова «держитесь» звучат издевательски. И смерти — внезапные и те, когда пытались и не смогли удержать. И мне очень больно.
У меня есть какая-то врожденная эмпатия: еще в школе я постоянно заступалась за тех, кого троллили и кто не мог за себя постоять. Во взрослом возрасте всегда стараюсь поддерживать тех, у кого беда. Но я не могу быть рядом так часто, как мне бы хотелось. Потому что, кажется, у меня кончились силы. Не физические даже, а внутренние — на то, чтобы встать, пойти и сделать что-то конкретное, на то, чтобы найти непустые слова поддержки, на то, чтобы просто написать что-то, что не было бы фальшью.
Я молчу, и в этом молчании просыпается чувство вины — будто от меня ждут хотя бы участия, а я остаюсь в тишине. Но я не могу ничего сделать с тем, что человеческое сердце имеет предел, за которым уже не сострадание, а онемение.
Сегодня Страстная пятница, и я думаю о Христе, взошедшем на крест. О том, как Он крикнул: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» Не покорную фразу послушного Сына, а настоящий, живой вопль оставленности и одиночества. У Него тоже не было сил — распятый человек не может их иметь. И Он ничего не мог изменить: ни Свою участь, ни людскую жестокость, ни боль Своей Матери.
Он просто был там и умирал, доверяя даже тогда, когда казалось, что доверять некому.
Вот в этом «просто быть» — и когда не можешь помочь, и когда нет слов, и когда силы на нуле — есть что-то очень важное. Не действие, не подвиг, а присутствие. Моя тихая боль, молитва, которая не умеет складываться в красивые фразы, а только бормочет: «Господи, помилуй»...
Не знаю, видит ли кто-то этот мой внутренний жест, но знаю, что завтра Пасха, что свет всё равно восходит, даже когда вокруг темнота.
И может быть, завтра во мне воскреснет и капля сил.
#и_живу