Хочется, конечно, писать больше. Но это не так уж и просто. Для меня письмо - своего рода сеанс кровопускания. Ты знаешь, я такое люблю, но было принято решение больше не заигрывать с влечением к смерти. Поэтому здесь это метафора. Но не секрет, что пишу я в основном когда плохо. И всегда это свидетельство крайней необходимости коммуникации. Пускай и безадресной. За моим «ты» или «тебе» не стоит человек с российским, эстонским или еще каким-нибудь паспортом. «Ты» - понятие множественное. Хочется пошутить, что за ним стоит человек с российским и эстонским паспортами. Но это не так. Конечно нет.
Помню, когда мне было 16 лет, я читала «Внутреннюю форму слова» Бибихина. И там, почти в самом начале, где он пишет о шестом письме Флоренского из книги «Столп и утверждение истины», меня, почему-то, очень впечатлил один фрагмент: «Многое способно как-то вместить в себя единое, но только не в одном, среди многого одно — оболгание единого, клевета на него. Среди многого нельзя сказать «истина вот это, а не то»: исключение «того» делает истину уже осколком целого. Истина должна быть такая, чтобы включить и «это», и «то»».
Так я пытаюсь включить в «тебя» всех адресатов, которые в процессе плавления письма обретают вполне конкретные черты художественного образа. И каждый раз эта конкретность различна. Не знаю, будет ли в сегодняшнем послании какая-то история. Или этот текст останется метатекстом. Никогда не знаешь, чем закончится встреча со знаками. Что уж там, никогда не знаешь и как она начнется. А иногда встретиться не получается. В этом смысле тут как с людьми. Бывает встречаешь знакомого, даже хорошего знакомого, товарища, быть может даже друга. Хотя в моем мире эта категория - почти что миф. И вот вы говорите что-то друг другу (ха), и в этом чем-то есть информационная составляющая, есть логика, но нет никакого смысла. И это отсутствие смысла ты не понимаешь, но скорее ощущаешь, чувствуешь. То есть для меня смысл и чувство неразделимы. Я бы даже сказала, что второе обуславливает первое, выше его.
Но надо отметить, что когда я пишу это, исхожу из такой распространенной синонимической ситуации, в которой смысл соседствует с чем-то рациональным, грубо говоря со знанием. И тут вспоминается, конечно, послание апостола Павла к Коринфянам. Помнишь, тот фрагмент про знание и любовь? «…но знание надмевает, а любовь назидает. Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать. Но кто любит Бога, тому дано знание от Него». То есть существует какое-то «просто знание», а есть то, «как должно знать». И это «должно знать» невозможно без любви. Понятно, что я редуцирую. Можно, конечно, написать «без божественной любви» или «любви к Богу», но для меня это будет тавтология.
Вообще это, конечно, главная фишка Павла. Такой рамс с иудаизмом. Благодать выше закона, все дела (а закон это и есть знание, знание Священного текста и следование его указаниям). Но что я тут начинаю, про это уже написал Жижек. Все же читали, да? Главное - не забывать ловить себя на «надмении»).
Так вот, мои письма к тебе - ничто иное, как попытка показать, что я понимаю под этим «как должно знать».
Помню, когда мне было 16 лет, я читала «Внутреннюю форму слова» Бибихина. И там, почти в самом начале, где он пишет о шестом письме Флоренского из книги «Столп и утверждение истины», меня, почему-то, очень впечатлил один фрагмент: «Многое способно как-то вместить в себя единое, но только не в одном, среди многого одно — оболгание единого, клевета на него. Среди многого нельзя сказать «истина вот это, а не то»: исключение «того» делает истину уже осколком целого. Истина должна быть такая, чтобы включить и «это», и «то»».
Так я пытаюсь включить в «тебя» всех адресатов, которые в процессе плавления письма обретают вполне конкретные черты художественного образа. И каждый раз эта конкретность различна. Не знаю, будет ли в сегодняшнем послании какая-то история. Или этот текст останется метатекстом. Никогда не знаешь, чем закончится встреча со знаками. Что уж там, никогда не знаешь и как она начнется. А иногда встретиться не получается. В этом смысле тут как с людьми. Бывает встречаешь знакомого, даже хорошего знакомого, товарища, быть может даже друга. Хотя в моем мире эта категория - почти что миф. И вот вы говорите что-то друг другу (ха), и в этом чем-то есть информационная составляющая, есть логика, но нет никакого смысла. И это отсутствие смысла ты не понимаешь, но скорее ощущаешь, чувствуешь. То есть для меня смысл и чувство неразделимы. Я бы даже сказала, что второе обуславливает первое, выше его.
Но надо отметить, что когда я пишу это, исхожу из такой распространенной синонимической ситуации, в которой смысл соседствует с чем-то рациональным, грубо говоря со знанием. И тут вспоминается, конечно, послание апостола Павла к Коринфянам. Помнишь, тот фрагмент про знание и любовь? «…но знание надмевает, а любовь назидает. Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать. Но кто любит Бога, тому дано знание от Него». То есть существует какое-то «просто знание», а есть то, «как должно знать». И это «должно знать» невозможно без любви. Понятно, что я редуцирую. Можно, конечно, написать «без божественной любви» или «любви к Богу», но для меня это будет тавтология.
Вообще это, конечно, главная фишка Павла. Такой рамс с иудаизмом. Благодать выше закона, все дела (а закон это и есть знание, знание Священного текста и следование его указаниям). Но что я тут начинаю, про это уже написал Жижек. Все же читали, да? Главное - не забывать ловить себя на «надмении»).
Так вот, мои письма к тебе - ничто иное, как попытка показать, что я понимаю под этим «как должно знать».