С 21 резко упало зрение. Теперь увидеть, с какой платформы отправляется мой поезд к тебе, могу только перед выходом на перрон. Что еще? Встретила Юру. Возможно это лучший человек из всех, кого я знаю. И я его люблю. Вспоминаю тот день в конце февраля. Когда мы прощались, когда реальность скользила весной в травмпункте. Сидели в кафе на ленинградском, ждали свой поезд. Встретили Рому.
Было так страшно и больно. Боялась, что больше тебя не увижу. Не увижу любимых людей. А тебя уже не было рядом. Помню, как сказала Юре, что мне бы хотелось, чтобы кто-то любил меня так, чтобы провожая, бежал за поездом, как в кино. Глупо конечно. И смешно. А Юра бежал. Я рыдала на весь вагон. Теперь Юра никуда не бежит. А мне еще страшнее. Не могу смотреть на парня в солдатской форме в метро. Не могу, конечно, как и все, в это поверить.
Раньше всех уехал Никита. Мы не были близки. Но я всегда / была ему рада. Что-то домашнее в нем, родное. Сказала, что Никита как бабушка. Которой у меня не было. Такая безусловная любовь. Такой вайб. Помню один момент… летом или осенью прошлого года. Мы сидели у Вики с Серым, в их старой квартире на Моховой. Кажется, были чтения в поддержку ребят из Доксы, но точно уже не вспомнить. Вечер был из тех, знаешь, когда сердце тает, как воск. От тепла людей вокруг. Ближе к финалу я посмотрела на Никиту, и невероятная нежность / накрыла меня с головой. С трудом сдержала слезы. Бесит такая чувствительность. Хорошо, что никто не заметил. Было бы неловко.
Потом Лёша. Такая сложная история. Мы можем не видеться месяцами, но когда вместе, кажется, будто не расставались. Во всяком случае мне. С ним всегда такое чувство, что можно вообще / ничего не говорить. Don’t speak / I hear you. Мы понимаем даже / слабости друг друга. А это может и есть / cамое главное. И знаем, как все будет. Поговорим о делах, о проблемах, поговорим о планах. Что взять и кто за этим поедет. Конечно Лёша. Всегда. Я плохой человек. Два года назад в мой день рождения Лёша лег на реабилитацию. Писали друг другу смски. Я - пластиковые слова типо «сил», «ты справишься», все дела. Остаток дня в треморе. Заучивала правила первой помощи при передозе. Бормотала по комнате «Нолаксон», «Этизимол». Признавая, что я просто не знаю. Реально не знаю, что буду делать, если с Лёшей что-то случится. Нет даже вариантов. Мир просто изменится. Навсегда. И я больше ничего не пойму. Знала, что рехаб не поможет. Потому что знаю Лёшу. Но призналась в этом только перед его отъездом.
Боря. Смешно, но я без понятия, как мы познакомились. Много раз пыталась вспомнить. И не смогла. Зато ясно вижу один из первых вечеров вместе. 2017. Он пришел на Жуковского и остался. До утра пили крепкое и слушали «Соломенных енотов». Боря - впервые. Эта ночь реально что-то изменила. А потом я уже готовлю сложный завтрак в гостевом режиме. Пока Боря спит в зале, на полу. На огромном матрасе, как на льдине. «В небе смеется звонко / мама для мамонтенка». Борю любят все. Он реально удивительный. Умный, смешной (пишу это сейчас и слышу его безумный, заразительный смех) и такой чувствительный человек. Наша анархошаверма, наша египетская дискотека. Без нас.
И, наконец, Коля. Зашел в гости. Оказалось, перед отъездом. Поезд через пару часов. Уже не до грусти. Было понятно, что реально / надо уезжать. Особенно не прощались. У нас вообще пацанские отношения. Движемся по району без сантиментов. «Я подскочу»? «Понял-принял». «Нормалды». Обсуждаем биточки. Хорошо, говорю, что переписал этот трек. Было слишком барочно. Пересменка на нашем посту. У ТЭЦ под твой рэп, начеку. «Это dasein дозор. Всем выйти из судорог».
Было так страшно и больно. Боялась, что больше тебя не увижу. Не увижу любимых людей. А тебя уже не было рядом. Помню, как сказала Юре, что мне бы хотелось, чтобы кто-то любил меня так, чтобы провожая, бежал за поездом, как в кино. Глупо конечно. И смешно. А Юра бежал. Я рыдала на весь вагон. Теперь Юра никуда не бежит. А мне еще страшнее. Не могу смотреть на парня в солдатской форме в метро. Не могу, конечно, как и все, в это поверить.
Раньше всех уехал Никита. Мы не были близки. Но я всегда / была ему рада. Что-то домашнее в нем, родное. Сказала, что Никита как бабушка. Которой у меня не было. Такая безусловная любовь. Такой вайб. Помню один момент… летом или осенью прошлого года. Мы сидели у Вики с Серым, в их старой квартире на Моховой. Кажется, были чтения в поддержку ребят из Доксы, но точно уже не вспомнить. Вечер был из тех, знаешь, когда сердце тает, как воск. От тепла людей вокруг. Ближе к финалу я посмотрела на Никиту, и невероятная нежность / накрыла меня с головой. С трудом сдержала слезы. Бесит такая чувствительность. Хорошо, что никто не заметил. Было бы неловко.
Потом Лёша. Такая сложная история. Мы можем не видеться месяцами, но когда вместе, кажется, будто не расставались. Во всяком случае мне. С ним всегда такое чувство, что можно вообще / ничего не говорить. Don’t speak / I hear you. Мы понимаем даже / слабости друг друга. А это может и есть / cамое главное. И знаем, как все будет. Поговорим о делах, о проблемах, поговорим о планах. Что взять и кто за этим поедет. Конечно Лёша. Всегда. Я плохой человек. Два года назад в мой день рождения Лёша лег на реабилитацию. Писали друг другу смски. Я - пластиковые слова типо «сил», «ты справишься», все дела. Остаток дня в треморе. Заучивала правила первой помощи при передозе. Бормотала по комнате «Нолаксон», «Этизимол». Признавая, что я просто не знаю. Реально не знаю, что буду делать, если с Лёшей что-то случится. Нет даже вариантов. Мир просто изменится. Навсегда. И я больше ничего не пойму. Знала, что рехаб не поможет. Потому что знаю Лёшу. Но призналась в этом только перед его отъездом.
Боря. Смешно, но я без понятия, как мы познакомились. Много раз пыталась вспомнить. И не смогла. Зато ясно вижу один из первых вечеров вместе. 2017. Он пришел на Жуковского и остался. До утра пили крепкое и слушали «Соломенных енотов». Боря - впервые. Эта ночь реально что-то изменила. А потом я уже готовлю сложный завтрак в гостевом режиме. Пока Боря спит в зале, на полу. На огромном матрасе, как на льдине. «В небе смеется звонко / мама для мамонтенка». Борю любят все. Он реально удивительный. Умный, смешной (пишу это сейчас и слышу его безумный, заразительный смех) и такой чувствительный человек. Наша анархошаверма, наша египетская дискотека. Без нас.
И, наконец, Коля. Зашел в гости. Оказалось, перед отъездом. Поезд через пару часов. Уже не до грусти. Было понятно, что реально / надо уезжать. Особенно не прощались. У нас вообще пацанские отношения. Движемся по району без сантиментов. «Я подскочу»? «Понял-принял». «Нормалды». Обсуждаем биточки. Хорошо, говорю, что переписал этот трек. Было слишком барочно. Пересменка на нашем посту. У ТЭЦ под твой рэп, начеку. «Это dasein дозор. Всем выйти из судорог».