Одолел «Землю» Михаила Елизарова. Пустился в пляс и заодно посетил встречу с автором.
Что по «Земле»? Ожидал куда большего «осмысления русского танатоса» (как оно было заявлено автором) и меньше экшн-боевика, в котором главного героя вместе с его роковой некро-подружкой, братом и бандитами корячит от сюжета. И всё это вокруг кладбищенского как бы эзотеризма. «Земля» — путь героя. С детства его сопровождает (в том или ином виде) кладбище.
Почему-то весь роман я ждал реминисценций Бердяева, Соловьёва, С. Булгакова, аллюзий на русский космизм, наконец. Увы, ожидания были удовлетворены лишь под конец книги скупой цитатой Э. Ильенкова из «Космологии духа». Понятно, что роман не задумывался как очерк о пред- или по- смертии в русской философии, отнюдь. Но замах на «осмысление русского танатоса» уж слишком многообещающ. Глубины в «Земле» не достаёт (ха!).
Впрочем, это мой первый текст Михаила Юрьевича. Независимо от чьих-либо ожиданий он, конечно, большой писатель. «Вечность бормочет на шелестящем наречии кладбищенской тишины». Да и разве мог рядовой автор, прочитав Хайдеггера, прийти к подобной сентенции:
— Кстати, знаете, откуда взялся ваш das man? Из экспрессивного "Mann!" или "Mensch!". В переводе с немецкого — абстрактный субъект мужского рода, безличная разговорная форма, которую употребляют немцы, когда сталкиваются с непроходимой глупостью мира. В аналогичном случае русские выражают своё отношение к вот-бытию словом «бля!». Заметьте, оно тоже безличное и относится в целом к универсальной блоковской незнакомке…
В общем, вооружусь сапёрной лопаткой, холщовыми мешками и буду дальше читать Елизарова. А на встрече он дал мне, неразумному, дельный совет:
— Михаил Юрьевич, как нынче ничем не обляпаться?
— Одевайтесь во всё чёрное. Поверьте, это удобно!
С днём знаний!
Что по «Земле»? Ожидал куда большего «осмысления русского танатоса» (как оно было заявлено автором) и меньше экшн-боевика, в котором главного героя вместе с его роковой некро-подружкой, братом и бандитами корячит от сюжета. И всё это вокруг кладбищенского как бы эзотеризма. «Земля» — путь героя. С детства его сопровождает (в том или ином виде) кладбище.
Почему-то весь роман я ждал реминисценций Бердяева, Соловьёва, С. Булгакова, аллюзий на русский космизм, наконец. Увы, ожидания были удовлетворены лишь под конец книги скупой цитатой Э. Ильенкова из «Космологии духа». Понятно, что роман не задумывался как очерк о пред- или по- смертии в русской философии, отнюдь. Но замах на «осмысление русского танатоса» уж слишком многообещающ. Глубины в «Земле» не достаёт (ха!).
Впрочем, это мой первый текст Михаила Юрьевича. Независимо от чьих-либо ожиданий он, конечно, большой писатель. «Вечность бормочет на шелестящем наречии кладбищенской тишины». Да и разве мог рядовой автор, прочитав Хайдеггера, прийти к подобной сентенции:
— Кстати, знаете, откуда взялся ваш das man? Из экспрессивного "Mann!" или "Mensch!". В переводе с немецкого — абстрактный субъект мужского рода, безличная разговорная форма, которую употребляют немцы, когда сталкиваются с непроходимой глупостью мира. В аналогичном случае русские выражают своё отношение к вот-бытию словом «бля!». Заметьте, оно тоже безличное и относится в целом к универсальной блоковской незнакомке…
В общем, вооружусь сапёрной лопаткой, холщовыми мешками и буду дальше читать Елизарова. А на встрече он дал мне, неразумному, дельный совет:
— Михаил Юрьевич, как нынче ничем не обляпаться?
— Одевайтесь во всё чёрное. Поверьте, это удобно!
С днём знаний!