— ты когда-нибудь целовался?
виктор удивленно вскидывает брови, обращая взгляд плавленого золота, убедиться, что ему не послышалось. то ли от смущения, то ли от неожиданности этот вопрос возмущает его.. да, возмущает, до горящих кончиков ушей, до сбитого дыхания, до легкого подрагивания кончиков пальцев.
до тяжести в груди. такой отдаленной, почти позабытой, как коробка старых игрушек на чердаке в самом дальнем темном углу, что-то полное надежд и ожидании, но растоптанное, выжженное, вызывающие стыд, надоедливое напоминание о чем-то упущенном и не возможном для него.
джейс терпеливо выжидает чужого ответа, глаза внимательно скользят по лицу, рассматривая каждую морщинку, каждую складочку на лице, анализируя, пытаясь найти ответ меж нахмуренных бровей и поджатых губ.
виктор на такое бестактное — по его мнению — поведение, лишь вздыхает, но отвечает уверенным «нет» и надеется, что джейс не спросит —
— никогда не хотел попробовать?
«почему?»
почему?
почему я?
вопрос остается не озвученным, на кончике языка, но джейс видит очевидный немой вопрос в чужих глазах, но понимает по своему.
— я бы хотел попробовать с тобой.
так открыто, так странно удушающе. разве он подходит к подобной категории людей? дефектный выходец из нижнего города. абсолютно точно далёкий от понятия привлекательности. дело не в низкой самооценке или склонности к самоуничижельству, это не оспоримый факт, очевидный.
интересно, когда джейс успел удариться так сильно головой?
— мы можем отнестись к этому, как к эксперименту.
на секунду, всего лишь на одну жалкую секунду, виктор позволяет себе представь ощущение губ джейса на своих, его запах, его вкус, колкость щетины и жар тела, узнать насколько реальность соответствует его ожиданиям, понять почему люди придают подобным физическим воздействиям столько смысла, почему так тянутся и желают подобной близости, и этого достаточно, чтобы сдаться на милость эксперимента.
на диване будет удобней, таков аргумент джейса, которому виктор не стал возражать, всегда обрадованный возможности отдохнуть, не цепляясь за свою трость, что следует за ним вечным напоминанием об его неполноценности, ограждает его стеной неуверенности скованности от остальных нормальных людей.
но именно так, на привычном в их лаборатории диване, лицом к лицу с джейсом, когда под рукой не ощущается холод костыля, можно притвориться будто он тоже нормальный, будто он имеет права занимать время джейса.
они неприлично долго, для партнеров, для друзей, вглядываются в глаза друг друга, выискивая ответ вопрос. каждый на свой собственный. джейс выглядит странно взвинченным, обычно спокойный размах плеч контрастирует с несвойственной ему сутулостью, более задумчивый взгляд и легкий румянец на щеках.
странно, думает виктор, в помещение кажется не слишком жарко.
— знаешь, — джейс тихо подает голос, — будет проще закрыть глаза.
джейсу или ему самому, виктор решает не уточнять, боясь отпугнуть, вверяя себя в руки джейса, полагаясь на его опыт и знания.
ничего не происходит. в такой странной обстановке проходит минуты две, пять, десять.. виктор не уверен. в простом слепом ожидании время деформируется от привычного восприятия. может, пока джейс рассматривал его впалые щеки, слишком острые выпирающие скулы, мешки под глазами и тонкие обкусанные губы, понял, что виктор не тот с кем следует проводить подобные эксперименты, может —
жар мягко опаляет губы и виктор испуганно пытается урвать как можно больше воздуха. к нему совсем мягко прижимаются в невинном касании, чужие губы обнимают его нижнюю, посасывая, двигаются так медленно и осторожно, пока виктор пытается выровнять своё сбившееся дыхание, унять дрогнувшее сердце, которое выбивает удары где-то в горле, так сильно, еще немного и от его ребер ничего не останется.
виктор удивленно вскидывает брови, обращая взгляд плавленого золота, убедиться, что ему не послышалось. то ли от смущения, то ли от неожиданности этот вопрос возмущает его.. да, возмущает, до горящих кончиков ушей, до сбитого дыхания, до легкого подрагивания кончиков пальцев.
до тяжести в груди. такой отдаленной, почти позабытой, как коробка старых игрушек на чердаке в самом дальнем темном углу, что-то полное надежд и ожидании, но растоптанное, выжженное, вызывающие стыд, надоедливое напоминание о чем-то упущенном и не возможном для него.
джейс терпеливо выжидает чужого ответа, глаза внимательно скользят по лицу, рассматривая каждую морщинку, каждую складочку на лице, анализируя, пытаясь найти ответ меж нахмуренных бровей и поджатых губ.
виктор на такое бестактное — по его мнению — поведение, лишь вздыхает, но отвечает уверенным «нет» и надеется, что джейс не спросит —
— никогда не хотел попробовать?
«почему?»
почему?
почему я?
вопрос остается не озвученным, на кончике языка, но джейс видит очевидный немой вопрос в чужих глазах, но понимает по своему.
— я бы хотел попробовать с тобой.
так открыто, так странно удушающе. разве он подходит к подобной категории людей? дефектный выходец из нижнего города. абсолютно точно далёкий от понятия привлекательности. дело не в низкой самооценке или склонности к самоуничижельству, это не оспоримый факт, очевидный.
интересно, когда джейс успел удариться так сильно головой?
— мы можем отнестись к этому, как к эксперименту.
на секунду, всего лишь на одну жалкую секунду, виктор позволяет себе представь ощущение губ джейса на своих, его запах, его вкус, колкость щетины и жар тела, узнать насколько реальность соответствует его ожиданиям, понять почему люди придают подобным физическим воздействиям столько смысла, почему так тянутся и желают подобной близости, и этого достаточно, чтобы сдаться на милость эксперимента.
на диване будет удобней, таков аргумент джейса, которому виктор не стал возражать, всегда обрадованный возможности отдохнуть, не цепляясь за свою трость, что следует за ним вечным напоминанием об его неполноценности, ограждает его стеной неуверенности скованности от остальных нормальных людей.
но именно так, на привычном в их лаборатории диване, лицом к лицу с джейсом, когда под рукой не ощущается холод костыля, можно притвориться будто он тоже нормальный, будто он имеет права занимать время джейса.
они неприлично долго, для партнеров, для друзей, вглядываются в глаза друг друга, выискивая ответ вопрос. каждый на свой собственный. джейс выглядит странно взвинченным, обычно спокойный размах плеч контрастирует с несвойственной ему сутулостью, более задумчивый взгляд и легкий румянец на щеках.
странно, думает виктор, в помещение кажется не слишком жарко.
— знаешь, — джейс тихо подает голос, — будет проще закрыть глаза.
джейсу или ему самому, виктор решает не уточнять, боясь отпугнуть, вверяя себя в руки джейса, полагаясь на его опыт и знания.
ничего не происходит. в такой странной обстановке проходит минуты две, пять, десять.. виктор не уверен. в простом слепом ожидании время деформируется от привычного восприятия. может, пока джейс рассматривал его впалые щеки, слишком острые выпирающие скулы, мешки под глазами и тонкие обкусанные губы, понял, что виктор не тот с кем следует проводить подобные эксперименты, может —
жар мягко опаляет губы и виктор испуганно пытается урвать как можно больше воздуха. к нему совсем мягко прижимаются в невинном касании, чужие губы обнимают его нижнюю, посасывая, двигаются так медленно и осторожно, пока виктор пытается выровнять своё сбившееся дыхание, унять дрогнувшее сердце, которое выбивает удары где-то в горле, так сильно, еще немного и от его ребер ничего не останется.