rhei

держите мерзких эндрилов в качестве моральной компенсации за долгое отсутствие

нил обожает голос эндрю.
уверенность, с которой он говорит, мягкость и спокойствие едва слышимые, когда он держит руку на его затылке во время панических атак, хриплость, когда он только проснулся, обнимает со спины, прижимаясь всем телом и просит сделать ему кофе, и едва сдерживаемое возбуждение, когда он просит нила не останавливаться.

вплетает дрожащие пальцы в его волосы, совсем уж нежно насаживает его обратно на свой член, пока нил прослеживает языком очертание головки, заглатывая, оглаживая вздувшиеся венки, делает всё, чтобы расслышать каждую проскакивающую эмоцию в просьбах продолжать.

— нил, — сейчас он звучит потерянно, когда нил останавливается, — нил, — теперь отчаянно, когда обхватывает кольцом основание члена, не позволяя кончить.

ноги скользят по смятым простынями, сжимаются в мучительных спазмах вокруг его головы, руки все ещё не покидают его спутанных волос, более настойчиво вдавливая в пах.

но нил хорошо знает эндрю. он сможет выдержать ещё пару раз. пару раз, чтобы услышать отчаяние пока эндрю выстанывает его имя, услышать тихие всхлипы и ебанные хныканье, от которого нил сходит с ума.

нил сильнее насаживается на член, до самой глотки, до лёгкой щекотки в носу от коротких светлых волос на лобку, все ещё крепко сжимая основание тугим кольцом из пальцев.

— нил.

первый всхлип.

его голос такой красивый, когда скачет на пару нот выше.

— нил, — больше никаких попыток спрятаться за напускным равнодушием, — я больше не выдержу, нил, — звучит мягче, — нил.

нил приподнимается чтобы воочию увидеть: эндрю на кровати разнеженный разрумяненный, тело дрожит от долгого напряжения, глаза мутные от невыплаканных слез и с такой невообразимой надеждой взирают на нила, что нет никаких сил ему отказать.

он спускается поцелуями по шее, на что эндрю сразу же отзывается, задыхается от чувствительности и тянется всем телом навстречу, чтобы дольше чувствовать чужое тепло всей кожей.

— у тебя такой красивый голос, — шепотом, чтобы только на двоих.

— нил, нил.. — эндрю совсем потерян, измученный долгим ожиданием.

нил возвращается к члену эндрю, вновь накрывает его своим ртом, сразу задавая жесткий темп и когда эндрю приближается к долгожданной разрядке: выгибается дугой навстречу, крепкой хваткой в его волосах, нил слышит

тихое тонкое хныканье

пиздец.

нил спускает в штаны только от надломленного голоса эндрю, пока тот спускает ему в горло.

блять, он скоро точно сойдёт с ума.

первый раз, когда эндрю не среагировал ударом на прикосновение во сне, был у них дома в колумбии на выходных.

нил возвращается, закончив с уборкой на кухне после их небольшого киномарафона, и замечает эндрю мирного сопящего на диване. нил приседает напротив разглядывая расслабленные брови, чуть приоткрытые пухлые губы и ряд густых сомкнутых ресниц. от всего эндрю так и веет спокойствием и расслабленностью. нил дискутирует сам с собой, потому что будить такого эндрю он не хочет, но и оставить здесь не может, потому что диван хоть и удобный, но не пригодный для сна, после которого спина и плечи будут весь последующий день ныть.

— эндрю. — пробует, надеясь, что чуткий сон минъярда избавит нила от кулака в нос или ребра.

он зовёт его насколько раз и, на удивление, безрезультатно.

тяжёлый вздох.

ну что ж.

он пытается как можно аккуратнее и мягче прикоснуться к его плечу.

и…

нил едва дышит уже чувствуя фантомную боль, но ничего не происходит. эндрю также мирно сопит. ни одного признака пробуждения от его прикосновения.

нил пробует ещё раз. ласково оглаживает плечо, боясь вообще шевелиться, потому что он всё ещё продолжает касаться без разрешения. на что, кажется, эндрю плевать.

нил.. поражён.

и раздавлен. ощущением непомерной ответственности, потому что наверное он единственный человек во всем мире, рядом с которым эндрю чувствует себя безопасно настолько, что может крепко спать.

он чувствует как болезненно сжимается его сердце от любви и благодарности к эндрю, за то, что он смог довериться ему. отдать нечто столь ценное

— спи спокойно. никто не обидит тебя, пока я рядом.

нил убирает руку, решая остановится на этом и разбудить эндрю чуть позже, когда он расстелет кровать, чтобы они смогли без лишних хлопот завалиться спать.

когда шаги нила меркнут в глубине их дома, эндрю позволяет себе судорожный выдох. он не уверен сколько нил пытался разбудить его, пока медленно пробуждался с весом знакомой руки на плече, что едва касалась его, и прикинулся спящим из любопытства.

нил ничего не сделал. эндрю знал. эндрю всегда знал — нил никогда не причинит эндрю боль несмотря ни на что. это всегда было очевидно.

его сердце дрожит, потрясенное и невероятно счастливое. нечто столь простое: знать, что ты в безопасности даже в бессознательном состоянии. но для эндрю это больше, это взрыв, это лучший подарок на рождество, это исполнение мечты загаданной падающей звезде. это то, о чем он никогда не желал, но чего страстно хотел.

как же эндрю ненавидит его.

вашему вниманию очередной кроссовер с моими сильнейшими гиперфиксациями

#хэды, про вкусовые привычки лисов (часть 1):

— начнём с любимчиков;

— эндрю-я-такое-не-ем-минъярд;

— он ненавидит цедру и кожицу на апельсинах и мандаринах;

— то есть ВСЁ что НЕ мякоть;

— лисы не раз видели картину как эндрю скрупулёзно добирался до цитрусовой сладости расковыривая всю эту гадость;

— однажды нил по доброте душевной принес своему парню целую тарелку полностью вычищенных мандаринов и эндрю понял, что не ошибься в выборе и готов прожить с этим человек всю оставшуюся жизнь, обвенчаться и завести шерстяных детей;

— кожуру на остальных фруктах и овощах он тоже ненавидит, к слову;

— эндрю ненавидит помидоры;

— но ничего не имеет против их наличия в пицце;

— 🗿🗿🗿;

— «нечего так на меня смотреть, просто они приобретают более приятный вкус»;

— «вкус переработанного поджаристого дерьма», личное мнение оскорбленного кевина дея;

— оскорбленного потому, что он считал эндрю своим союзником в ненависти к помидорам;

— эндрю ОБОЖАЕТ острое;

— это тот человек который ебанет весь соус в рамен бульдак, добавит перчиков халапеньо и съест за милую душу вприкуску с перчиками чилли;

— и знаете что? ему похуй;

— поэтому в команде лисов его боятся — он ебнутый;

— нил всеядный ему похуй;

— но острое он на дух не переносит;

— однажды так он узнал, что киви вовсе не острое на вкус, а он просто аллергик;

— ну а если серьезно, то этот несчастный ребёнок не имел прав быть избирательным в еде;

— поэтому лисы дружно и оперативно водят его по ресторанам с разными кухнями;

— нил стал ярым фанатом японской кухни, особенно всех блюд с рисом и кисло-сладким соусом;

— последнее вообще его слабость, готов в чистом виде его употреблять 24-7;

— на свое день рождения эллисон гордо вручил ему выебистую рисоварку для дел благих;

— кевин дэй;

— кевин-я-такое-не-ем-дэй;

— один из самых избирательных и привередливых к еде членов команды;

— сыр он не любит, но если сливочный и плавленный, то конечно, печень он не любит: она странно тошнотворно пахнет, кефир и сметана ему не нравятся: у них не лицеприятная консистенция, вот это ему тоже не нравится — оно странно пахнет, это тоже — странно и не свежо выглядит;

— так можно продолжать до бесконечности;

— но ОРЕХИ БЛЯТЬ;

— ему похуй какие, любые, хоть с коружой грызть, ему реально похуй, он хуманизация белки, а шоколад с орешками его личная зависимость, от которой ему трудно отказаться даже со своей железной выдержкой;

— у аарона непереносимость лактозы;

— кофеина тоже;

— а ещё у него аллергия на апельсины;

— аарон тот самый человек, который не придирчивый, а ебанный аллергик на всё подряд и в любом кафе и ресторане, без точного перечня ингредиентов в меню хуй он что закажет не дай бог обосрется прям там;

— он такой же сладкоежка как эндрю;

— ради белого шоколада с миндалем он готов на все даже на убийство;

— ники главный любитель фаст фуда и всего мучного, за что не редко получал оплеухи от кевина;

— остановит ли его это? пфф нет конечно;

— он ненавидит огурцы;

— ещё он любит всё дико, смертельно опасное для жизни, соленое;

— все монстры молятся за его желудок, когда ники в течении трех минут безостановочно хреначит солонкой в свое блюдо, потому что оно «недосолено»;

— кевин молча двигает к нему графин с водой

а вот и дроп

в ближайшее время дропну таких эндрилов

я наконец-то закончила этих позорников несчастных

— заруби себе на носу, нил: посадить меня на поводок тебе не удастся. даже не думай.

— нечего рычать только из-за того, что я сообразил взяться за другой конец.

ты так хорошо справляешься ты так хорошо справляешься ты так хорошо справляешься

— но манящи вкус губ джейса действует хуже шиммера, вызывает зависимость, затягивает, ударяет в голову до головокружения, до следов полумесяцев на его шее от руки виктора, слишком долгожданно слишком несбыточно, чтобы так просто отпустить его. такой трогательный хрупкий сон. хватит одного необдуманного решения, чтобы появилась трещина.

виктор этого не переживет.

— ты хорошо справляешься, — неужто он успел высказать свои мысли вслух? — у тебя так хорошо получается, вик.

джейс оставляет ряд легких поцелуев по линии его губ и виктор к удивлению отмечает что джейс весь дрожит, его руки, даже губы, что тянутся к нему ближе, ещё ближе..

мягко оглаживает поясницу сквозь слои одежды и корсет, совсем аккуратно, чувствуя всем телом как джейс жмётся к нему не рискуя как либо насильно двигать виктора, только гладит, касается трепетно, задевая до самых сентиментальных уголков души, там где хватает всего лишь маленького секундного проблеска света чтобы ожить и в надежде потянуться следом. в викторе взрастает что-то отчаянное, ядовитое для него самого, что-то не изученное но знакомое, что тянется к теплу джейса, к джейсу, желает его прикосновении, его губ и воет воет воет

виктор позволяет себе утонуть в этом сладостном безумии, позволяет рукам зацепиться за его воротник и целует влажно скользит языком по чужому рту, собирая тяжёлое дыхание, эти очаровательные тихие выдохи с губ джейса..

а потом резкий звон бьет по ушам.

они испуганно отрываются друг от друга оглядываясь по сторонам силясь понять, что произошло.

всего лишь трость виктора. видимо слетевшая с подлокотника кресла, когда джейс излишне резко подорвался к виктору.

они вдвоем недоуменно взирают на валяющеюся трость, пока виктор не слышат у его уха тихий, немного смущенный смех. джейс поднимает на него взгляд карих глаз, такой теплый такой тоскующий и немного напуганный будто виктор вот вот накричит и оттолкнет его, и так отчаянно, и все же аккуратно, цепляется за ткань его рубашки, всем своим существом не желая разрывать контакт, и неожиданно для себя виктор понимает смысл их эксперимента и результаты лежат точные, по выверенным расчетам, безошибочными, открытыми как на ладони, оголёнными чистыми чувствами, чем-то интимным, что принято разделать только на двоих.

он смотрит и не может сдержать улыбки.

#текстовая

ему хочется ответить. он пытается, но выходит только очень смущающий громкий чмок в губы и виктор чувствует себя таким несуразным, таким неопытным, что он уже в шаге от того, чтобы оттолкнуть джейса и попытаться отшутиться, когда джейс делает это первым.

— тише, — большие ладони едва прикасаются к его плечам, — это всего лишь я, — скользят до локтей и обратно, пытаясь подарить чувство комфорта и безопасности, — все в порядке. не нужно торопиться. — пальцы виктора дрожат от сдерживаемого желание поддаться прикосновению навстречу, — не спеши. повторяй за мной.

повторять за ним.

всё, что виктор смог запомнит, выловить в потоке ощущении, в одуряюще нужных ладонях, в жаре от чужого тела, что только ближе прижимается к нему, к мягким губам, что вновь сталкиваются с его, затягивая его, без возможности всплыть на поверхность.

повторять за ним.

виктор позволяет себе утонуть в этих ощущениях, распробовать их, понять. джейс сминает его губу, втягивает, дразнит кончиком языка, медленно, позволяя виктору почувствовать, давая возможность повторить, чем и виктор пользуется, слегка подаваясь вперёд.

это так странно. он никогда не понимал почему люди придают столько значения обычному соприкосновению губ, чем они могут упиваться в столь примитивном взаимодействии друг с другом.

но сейчас перед ним джейс. джейс с его сильным поджарым телом, привлекательными чертами лица и красивыми янтарными глазами, что сияют подобно золоту на свету, когда солнечные лучи слегка освещают его радужку и можно увидеть как они переливаются. Его весьма не заурядный ум, экстравагантные интересы и безграничные подходы к их реализации. его моральные ценности и принципы, что так сильно откликаются виктору, до щемящей боли в груди. его мягкий голос, что так красиво выговаривает его имя, его запах пряности, воздушной сладости, что вызывает желание вдохнуть поглубже, заземляет в тяжелые дни, когда тело кажется слишком тяжёлым, когда суставы будто скручивает, ломает, крошит.

возможно, дело не только в идее поцелуя, а в том кого ты целуешь.

это имеет смысл.

виктор не углубляется в эти странные мысли, позволяя им всем вылететь из головы, пока он более уверенно отвечает джейсу, отзеркаливая каждое действие своего партнёра.

скольжение влажных губ, трение, которое оставляет за собой приятное послевкусие и желание прижаться ближе опьяняет, опасно опьяняет.

— ты так хорошо справляешься.

джейс отрывается и смотрит прямо в его глаза самым искренним и пронизывающим взглядом каким он вообще способен смотреть на виктора. ладонь обнимает его скулу, оглаживая впалую щеку, спускаясь к линии выраженной челюсти, пока другая рука скользит дальше за его спину, останавливая свой путь на лопатке, удерживая виктора в своей хватке так идеально, именно так как нужно для его слабого негодного позвоночника. это вызывает в викторе вихрь чувств: глубокой привязанности, благодарности и чего-то ещё, такого странно желанного, знакомого, но на силу забытого, что едва слезы не накатывают.

он тянется вперед, желая продлить это мгновение насколько возможно, если получится — навсегда, остаться именно такими: с джейсом, с его теплыми ласковыми руками на уставшем теле виктора.

скольжение губ друг о друга кажется все более правильными, более естественным. джейс более уверенно сминает его нижнюю губу, позволяя языку очертить тонкую линию и совсем уж аккуратно оттянуть зубами, весьма очаровательная смесь настойчивости и мягкости, в этом весь джейс. виктор вторит каждому его движению, очерчивает изгибы полной нижней губы джейса языком, и совсем не аккуратно цепляется зубами, точно останется след.

виктор хочет спросить хорошо ли у него получается, хочет узнать насколько он преуспевает, ещё раз услышать заветные слова, что до сих пор эхом отзывается в его сердце —

— ты когда-нибудь целовался?

виктор удивленно вскидывает брови, обращая взгляд плавленого золота, убедиться, что ему не послышалось. то ли от смущения, то ли от неожиданности этот вопрос возмущает его.. да, возмущает, до горящих кончиков ушей, до сбитого дыхания, до легкого подрагивания кончиков пальцев.

до тяжести в груди. такой отдаленной, почти позабытой, как коробка старых игрушек на чердаке в самом дальнем темном углу, что-то полное надежд и ожидании, но растоптанное, выжженное, вызывающие стыд, надоедливое напоминание о чем-то упущенном и не возможном для него.

джейс терпеливо выжидает чужого ответа, глаза внимательно скользят по лицу, рассматривая каждую морщинку, каждую складочку на лице, анализируя, пытаясь найти ответ меж нахмуренных бровей и поджатых губ.

виктор на такое бестактное — по его мнению — поведение, лишь вздыхает, но отвечает уверенным «нет» и надеется, что джейс не спросит —

— никогда не хотел попробовать?

«почему?»

почему?

почему я?

вопрос остается не озвученным, на кончике языка, но джейс видит очевидный немой вопрос в чужих глазах, но понимает по своему.

— я бы хотел попробовать с тобой.

так открыто, так странно удушающе. разве он подходит к подобной категории людей? дефектный выходец из нижнего города. абсолютно точно далёкий от понятия привлекательности. дело не в низкой самооценке или склонности к самоуничижельству, это не оспоримый факт, очевидный.

интересно, когда джейс успел удариться так сильно головой?

— мы можем отнестись к этому, как к эксперименту.

на секунду, всего лишь на одну жалкую секунду, виктор позволяет себе представь ощущение губ джейса на своих, его запах, его вкус, колкость щетины и жар тела, узнать насколько реальность соответствует его ожиданиям, понять почему люди придают подобным физическим воздействиям столько смысла, почему так тянутся и желают подобной близости, и этого достаточно, чтобы сдаться на милость эксперимента.

на диване будет удобней, таков аргумент джейса, которому виктор не стал возражать, всегда обрадованный возможности отдохнуть, не цепляясь за свою трость, что следует за ним вечным напоминанием об его неполноценности, ограждает его стеной неуверенности скованности от остальных нормальных людей.

но именно так, на привычном в их лаборатории диване, лицом к лицу с джейсом, когда под рукой не ощущается холод костыля, можно притвориться будто он тоже нормальный, будто он имеет права занимать время джейса.

они неприлично долго, для партнеров, для друзей, вглядываются в глаза друг друга, выискивая ответ вопрос. каждый на свой собственный. джейс выглядит странно взвинченным, обычно спокойный размах плеч контрастирует с несвойственной ему сутулостью, более задумчивый взгляд и легкий румянец на щеках.

странно, думает виктор, в помещение кажется не слишком жарко.

— знаешь, — джейс тихо подает голос, — будет проще закрыть глаза.

джейсу или ему самому, виктор решает не уточнять, боясь отпугнуть, вверяя себя в руки джейса, полагаясь на его опыт и знания.

ничего не происходит. в такой странной обстановке проходит минуты две, пять, десять.. виктор не уверен. в простом слепом ожидании время деформируется от привычного восприятия. может, пока джейс рассматривал его впалые щеки, слишком острые выпирающие скулы, мешки под глазами и тонкие обкусанные губы, понял, что виктор не тот с кем следует проводить подобные эксперименты, может —

жар мягко опаляет губы и виктор испуганно пытается урвать как можно больше воздуха. к нему совсем мягко прижимаются в невинном касании, чужие губы обнимают его нижнюю, посасывая, двигаются так медленно и осторожно, пока виктор пытается выровнять своё сбившееся дыхание, унять дрогнувшее сердце, которое выбивает удары где-то в горле, так сильно, еще немного и от его ребер ничего не останется.

— хочешь сказать, что тебе действительно это не нравится?— горячий выдох на алеющее ухо.

нил медленно спускается влажными поцелуями ниже по сонной артерии, там где бьется пульс часто часто, ласкает молочную кожу языком, оставляя едва заметные следы от зубов, совсем не навязчиво вжимая эндрю в стену, пока самого эндрю вплавливает в неё.

— не нравится.

эндрю продолжает упрямиться, принципиально отрицать собственное удовольствие, чтобы на зло этим привлекательным, но по ублюдски довольным хитрым глазам и ухмылке на опухших губах.

— милый, повтори ещё раз, я не расслышал.

— мне не нравится. не—

вместо твердого возражения, пускай и со сбивающимся от тяжелолго дыхания и дрожи голоса, срывается тихий стон, который эндрю тут же пытается заглушить, но ебанный нил джостен прекрасно все расслышал. яркий засос выделяется на бледной шее, бьет смущающим контрастом, на самом видном месте, что не скроет воротник водолазки, может шарф до ушей.

этот ублюдок.

эндрю мог бы много чего сказать в это самодовольное лицо, но уверенности в собственном голосе нет, поэтому он только тянет его за волосы ближе, чтобы сцеловать эту надоедливую улыбку.

#зарисовка

сегодня будет дроп с зарисовкой по эндрилам и джейвикам в качестве компенсации за малое количество контента и подарок на нг