Как-то зимой смотрел на всяких там детей и их родителей. Воскрешал в памяти образы своего детства. Конечно, разница колоссальная.
В моё время основой гардероба зимой была пуленепробиваемая цигейковая шуба. Для эстетов – в леопардовых подпалинах. Для людей серьезных и обстоятельных – цвет маренго (тип ментовская шинель).

У некоторых шубы были из суслика. Шоколадно-лоснящиеся. Смотрелись такие сусликовые манто очень по декадентски. Камерегер-расстрига. Архирей-налетчик.

К шубе выдавали офицерский ремень. Его мы надевали молча. С ним было слишком много связано. Нас им пороли. Кого изредка, а кого на профессиональной основе.

Были шапки ещё. Основательные. Тоже цигейковые. Овец страна для нас не жалела. Прочные шапки были. Выдерживала шапка рубящий удар якобы детской лопатки.

Лопатка сначала попадала в армейскую или милицейскую кокарду на детской шапочке, кокарда предотвращала проникновение лопатки друга в твой мозг, а шапочка гасила импульс удара, перенаправляя его в цигейковую глухоту, а потом в засопливленный шарфик.

Детям в мое время выдавали ещё валенки и галоши. Со стороны если посмотреть – на площади гулеванили деловитые захватчики-гномы, получившие вещевое довольствие с одного склада.

Гномы мы были немного суровые и готовые в любой момент выстроиться в шеренги.

Ощетиниться лопатками, сияющими отточенными кромками в свете огоньков праздничной ёлки. Ватные штаны были ещё у нас.

«К бою! Очкариков в первые ряды выводите! Стоять! Стоять! Держи удар!»

У интеллигентов платки были носовые. Их засовывали интеллигентам под шарф для впитывания слюней. Диалоги между нами были кратки и насыщены. Такие диалоги были возможны в сагах про Лебяжий фьорд.

В шапке с кокардой не слышно ни хрена, по совести сказать. Поэтому надсадно орали при штурмах снежных крепостей и катаниях с гор.


Теперь же на детях – Версаль! Такая красота! Пумпоны, всё сияет, розовое, красное белое, изящное, легкое. Времена такие пришли. Посмотрим, что будет.

Одно пока очевидно.
Если сегодня на площади открылся бы временной портал и из него вышли рядами мы образца 1974 года, неполнозубые, в шапках с кокардами, в мутоновых палантинах, в чебурашковых шкурах, с лопатами, варежками на резинках и кровью Аттилы на галошах, с барбарисинами в пастях, то судьба города была бы в наших руках.