Пищевое поведение через призму теории привязанности.
Согласно теории привязанности, тип привязанности формируется в младенчестве и мало поддаётся изменениям в течение жизни. Возможно, вы уже знаете что-то о своём типе привязанности и имели возможность наблюдать его проявления “в деле” в контексте отношений - дружеских или романтических.
Джон Боулби пишет о том, что в формировании привязанности основную роль играют два компонента - прикосновение и взгляд. Младенец способен видеть себя и свои эмоции только как отражение в глазах матери или фигуры её замещающей (далее для упрощения буду использовать формулировку “объект ранней привязанности”). Идентичность младенца (его Я), а так же его телесность, формируется именно через взгляд другого.
Как это работает?
Младенец испытывает какой-то дискомфорт и/или какие-то эмоции, объект ранней привязанности принимает их, “переваривает” и возвращает младенцу в безопасной форме. Так, он усваивает, что с ним всё в порядке, что то, что он испытывает - нормально, а отношения, в которых он пребывает с миром (объектом привязанности) - безопасны.
Если хотя бы в 40% случаев младенец получает опыт отзеркаливания своих эмоций, то с большей вероятностью у него сформируется безопасный тип привязанности.
Тут ещё важно упомянуть, что младенец/ребёнок в принципе не способен на самостоятельную регуляцию своих эмоций, он всегда нуждается в ком-то, кто сможет через взгляд, прикосновения помочь ему отрегулировать переживания. Например, как ребёнок, находясь в состоянии гипервозбуждения, нуждается во взрослом, который его обнимет, озвучит всё, что с ним происходит и будет с ним до тех пор, пока ребёнок не войдёт в спокойное состояние.
Амбивалентный тип привязанности формируется в условиях, когда отклик зеркала-объекта ранней привязанности был непредсказуемым, а иногда и вовсе отсутствовал. Т.е. идентичность и телесность младенца формировалась фрагментарно, то принимаясь, то отвергаясь объектом привязанности.
Избегающий тип привязанности имеет место там, где и сами объекты привязанности не получили опыта безопасного выражения своих эмоций, поэтому им сложно, а то и вовсе невозможно, передать этот опыт своим детям. В таких условиях эмоции, переживания младенца становятся пугающими и небезопасными, и он переживает всего себя как “плохого”, того, кто пугает и отталкивает. В будущем, таким детям и взрослым становится сложно принять что-то хорошее, направленное в свой адрес, а отношения окрашены стыдом и недоверием - к себе и к партнёру.
Это всё, конечно, интересно, но при чём здесь еда, спросите вы?
А ключ снова в том, что еда = объект ранней привязанности. Еда и процесс кормления слиты с ним. Если отношения безопасны, то и еда, которую я получаю в этих отношениях - безопасна.
При амбивалентном типе привязанности можно наблюдать такое же двойственное отношение к еде - в том числе в форме компульсивных перееданий или булимии.
При избегающем типе есть недоверие к еде и своему телу (например, такие мысли “если я расслаблюсь, то обязательно начну есть всё подряд/ меня разнесёт/ я не остановлюсь”), что может в итоге приводить к анорексии.
Как вам кажется, есть ли для вас какая-то корреляция между типом привязанности и отношениями с едой?
Согласно теории привязанности, тип привязанности формируется в младенчестве и мало поддаётся изменениям в течение жизни. Возможно, вы уже знаете что-то о своём типе привязанности и имели возможность наблюдать его проявления “в деле” в контексте отношений - дружеских или романтических.
Джон Боулби пишет о том, что в формировании привязанности основную роль играют два компонента - прикосновение и взгляд. Младенец способен видеть себя и свои эмоции только как отражение в глазах матери или фигуры её замещающей (далее для упрощения буду использовать формулировку “объект ранней привязанности”). Идентичность младенца (его Я), а так же его телесность, формируется именно через взгляд другого.
Как это работает?
Младенец испытывает какой-то дискомфорт и/или какие-то эмоции, объект ранней привязанности принимает их, “переваривает” и возвращает младенцу в безопасной форме. Так, он усваивает, что с ним всё в порядке, что то, что он испытывает - нормально, а отношения, в которых он пребывает с миром (объектом привязанности) - безопасны.
Если хотя бы в 40% случаев младенец получает опыт отзеркаливания своих эмоций, то с большей вероятностью у него сформируется безопасный тип привязанности.
Тут ещё важно упомянуть, что младенец/ребёнок в принципе не способен на самостоятельную регуляцию своих эмоций, он всегда нуждается в ком-то, кто сможет через взгляд, прикосновения помочь ему отрегулировать переживания. Например, как ребёнок, находясь в состоянии гипервозбуждения, нуждается во взрослом, который его обнимет, озвучит всё, что с ним происходит и будет с ним до тех пор, пока ребёнок не войдёт в спокойное состояние.
Амбивалентный тип привязанности формируется в условиях, когда отклик зеркала-объекта ранней привязанности был непредсказуемым, а иногда и вовсе отсутствовал. Т.е. идентичность и телесность младенца формировалась фрагментарно, то принимаясь, то отвергаясь объектом привязанности.
Избегающий тип привязанности имеет место там, где и сами объекты привязанности не получили опыта безопасного выражения своих эмоций, поэтому им сложно, а то и вовсе невозможно, передать этот опыт своим детям. В таких условиях эмоции, переживания младенца становятся пугающими и небезопасными, и он переживает всего себя как “плохого”, того, кто пугает и отталкивает. В будущем, таким детям и взрослым становится сложно принять что-то хорошее, направленное в свой адрес, а отношения окрашены стыдом и недоверием - к себе и к партнёру.
Это всё, конечно, интересно, но при чём здесь еда, спросите вы?
А ключ снова в том, что еда = объект ранней привязанности. Еда и процесс кормления слиты с ним. Если отношения безопасны, то и еда, которую я получаю в этих отношениях - безопасна.
При амбивалентном типе привязанности можно наблюдать такое же двойственное отношение к еде - в том числе в форме компульсивных перееданий или булимии.
При избегающем типе есть недоверие к еде и своему телу (например, такие мысли “если я расслаблюсь, то обязательно начну есть всё подряд/ меня разнесёт/ я не остановлюсь”), что может в итоге приводить к анорексии.
Как вам кажется, есть ли для вас какая-то корреляция между типом привязанности и отношениями с едой?