Переходное пространство | Психоанализ

"Всё происходит из-за вас, но не по вашей вине” Ф. Дольто.

Эти слова французский психоаналитик говорила родителям детей, с которыми работала.
И именно с этих слов мне хотелось бы начать рассказывать о том, зачем в психотерапии говорить о детстве, зачем его вспоминать, зачем “копаться”, как спрашивают многие.

И первое, что важно, это то, что никто не ищет виноватых. Разговоры о детстве не про то, чтобы найти кого-то, на кого надо позлиться и тогда всё пройдёт. Это не история про то, что “так, давай посадим воображаемую маму/учительницу/воспитательницу/начальницу на стул и как выскажем ей всё!”. Потому что мама не виновата, чаще всего, вообще никто не виноват.

А второе как раз про то, для чего нужно вспоминать. К психологу, обычно, приходят, когда что-то идёт не так. Т.е. предметом разговора становится какое-то страдание клиента, от которого ему хотелось бы избавиться. Скажем так, приходят за трансформацией. Для наглядности, представим страдание, с которым пришёл клиент в виде персонажа. Он как-то выглядит, как-то одет. И всё, больше мы про него ничего не знаем. Для того, чтобы понять что-то про этого персонажа, нужно реконструировать сцену, на которой он находится. Это персонаж фильма? А, может, это театральная постановка? Или костюмированный бал? Трагедия? Комедия? У персонажа всегда есть история, есть сюжет. В его появлении есть смысл.
Обращаясь к воспоминаниям, к реальной истории реального клиента, мы совместно пытаемся реконструировать сцену, на которой появилось страдание. Почему оно должно было появиться, какая его роль? Мы пытаемся понять смысл происходящего в жизни клиента.

Для того, чтобы в работе с психологом случилась та самая желанная трансформация, этому должна предшествовать реконструкция - сцены, событий. Одна из ключевых причин, по которой трансформация становится возможной заключается в том, что в психотерапии клиент получает какой-то иной отклик, нежели когда-то в раннем детстве, на происходящее с ним, на своё страдание. Но для того, чтобы этот отклик дать, нужно придти к пониманию, что случилось, а чего не случилось в жизни клиента. Для того, чтобы понять, почему разбился самолёт, нужно найти и расшифровать чёрный ящик. И да, для этого требуется время.

В преддверии выходных захотелось рассказать вам вот про какую психоаналитическую идею:

«Репрезентации рождаются, когда восприятие прекращается».

Теперь перевожу на русский и поясняю, как это связано с выходными и отдыхом.

Репрезентация – это некоторый образ, переживание, отношение к тому опыту, который мы получаем во время контакта с миром, и который как-то встраивается в нашу психическую реальность. А потом мы можем к этому опыту возвращаться и отталкиваться от него в дальнейших взаимодействиях с миром.

Восприятие – это процесс взаимодействия и контакта органов восприятия с внешним миром. Получение информации извне.

Пример: вы посмотрели смешное видео с котиком, у вас оно вызвало какие-то чувства и прицепилось к различным ассоциациям и воспоминаниям, например, о ваших котиках или о чём-то ещё. Смотреть – это про восприятие. А вот чувства и связь с чем-то уже существующим внутри – репрезентация. И вот пока вы смотрите, процесс формирования образа ещё идёт. И только когда восприятие прекратилось, начинается процесс встройки.

Это всё приводит к такой важной мысли – пока идёт процесс стимуляции органов восприятия, процесс включения этого опыта не запускается. И именно по этой причине обычный сон – очень важная штука. Пока мы спим, всё то, что происходило с нами в течение дня, наконец-то начинает обретать свою форму и встраиваться в психику. Этот опыт может быть переработан. Отдых подразумевает наличие периодов, когда восприятие выключено или интенсивность сигналов минимальна. И, кстати, именно поэтому после втыкания в телефон весь день невозможно почувствовать себя отдохнувшим/отдохнувшей.

В связи со всем сказанным, желаю вам приятных выходных с минимумом раздражителей органов восприятия и максимумом отдыха.

По следам лекции, посвящённой теме тела и телесности, делюсь с вами вопросами для самоанализа. Они смогут стать для вас некоторым ориентиром для исследования собственных отношений со своим телом.

Зачем вообще эти отношения исследовать? Несмотря на то, что пишу и говорю я в основном про психические феномены, мне хочется отметить, что живём мы именно телом, телесно. И возможность получать удовольствие от своей жизни напрямую зависит от того, насколько наше тело удовлетворено. Любое изменение чего-то в жизни начинается с осознания, с замечания того, что происходит. И это именно то, что я вам предлагаю - заметить, а что происходит в ваших отношениях с телом и в вашей жизни.

• Что такое ваше тело? Что оно делает, для чего оно вам?
• Если посмотреть на тело как на границу с внешним миром, то какая она, ваша граница с миром? Тонкая, уязвимая или прочная и непробиваемая? Какой у неё образ, метафора?
• Есть ли сейчас в жизни удовольствие? Ощущаете ли вы его и как? Если нет, то где в жизни много дискомфорта и напряжения, где они ощущаются в теле, когда вы думаете об этом?
• Как вам кажется, ваше взаимодействие с телом больше в формате заботы или больше в формате самоповреждения или игнорирования?
• Какие чувства вызывает у вас собственное тело? А какие оно вызывало у других, что вы знаете или думаете об этом?
• Откуда берутся ваши представления о красоте и эстетике тела? Как вы узнавали о том, что вам идёт?
• Как вам кажется, каков культурный дискурс относительно красоты тела сейчас? Какие чувства он у вас вызывает?
• Кто и какую реакцию давал на ваше тело? Как это повлияло на ваши убеждения относительно него?
• Ваш способ взаимодействия с телом - какой он? Какими словами вы бы его описали? Кто относился к вам так, как вы относитесь к своему телу?
• Что бы вы сказали своему телу?
• Как ваше тело заботится о вас? Как бы вы могли ответить ему взаимностью?

Небольшое затишье в канале связано с подготовкой к лекции про тело и телесность. 26 сентября, 19:00. На лекции можно присутствовать очно или онлайн. Под этим сообщением приглашаю написать, а что именно вам было бы интересно в контексте данной темы.

Контакты для записи на лекцию в следующем посте:

Психотерапия нарушений пищевого поведения.

Психоаналитики говорят о том, что всё в нашей жизни уже случилось до 6 лет, а всё остальное - это воспроизведение и отыгрывание уже существующего опыта. Так вот, база для будущего пищевого поведения закладывается в самом раннем, младенческом возрасте. И это происходит до того, как формируется полноценная речь и способность размышлять о своём опыте. Нарушения пищевого поведения - это молчаливый симптом, который не может ничего сказать, а только раз за разом показывает, что происходит. И как раз поэтому когнитивные методы терапии не очень работают с такой симптоматикой - на сознательном уровне всё ясно и понятно - например, “я заедаю стресс”. Можно сколько угодно контролировать свои мысли и поведение, но если есть опыт, которому надо отыграться или есть потребность, которую надо реализовать - психика найдёт способ. И нарушения пищевого поведения могут быть не самым плохим симптомом из возможных.

Раннему опыту нужно появиться, как на сцене, в пространстве кабинета психолога, где он сможет наконец-то быть переработан по-новому.
Например, клиент, который страдает от периодических перееданий, и “знающий” о том, что он “заедает стресс”, может нуждаться в том, чтобы не быть “закормленным” советами и интерпретациями в ответ на свою тревогу. Он нуждается в новом опыте обхождения с ней в контакте с другим человеком. И можно фантазировать, и размышлять , и говорить о том, что этот клиент был тем, кого кормили в ответ на любое проявление активности, что стало опытом, что за переживанием дискомфорта идёт еда. И так у раннего опыта появляются слова, к нему можно сформировать какое-то отношение и получить уже новый опыт.

Это лишь один из примеров, у каждого - свой внутренний театр и свой уникальный опыт, поэтому терапия нарушений пищевого поведения - долгий и тонкий процесс, который требует терпения и внимания к деталям и со стороны клиента, и со стороны психолога.

Я обещала поделиться своими мыслями по поводу комментариев к одному из постов выше (про норму в пищевом поведении).

Правда в том, что я не могу ответить в духе “это у тебя, потому что…”. Потому что я не знаю, почему. И если вам кто-то обещает, что сможет ответить - бегите. Правду о себе знаете только вы, но, зачастую, чтобы добраться до неё, нужно задать правильные вопросы - опять же, себе. И чем я могу поделиться, так это вопросами, которыми задаюсь, когда размышляю над комментариями, словами или чьей-то историей.

Сложно выбирать продукты. Не всегда понимаю, что хочется съесть

А точно ли речь вообще про продукты? И, может быть, в моменты такого сложного выбора хочется совсем не еды? Или из вопроса “что мне хочется съесть” можно вычеркнуть “съесть”, и вопрос на самом деле про то, чего мне сейчас хочется? А как вообще что-то выбирать, не еду?

Я люблю, когда не хочу что-то делать, пойти попить чай

Интересно, а можно ли просто не делать? Кажется, что спасти от одного “дела” может только другое “дело”. Ведь пить чай - это тоже чем-то заниматься. Я тут сразу вспоминаю, как в детстве, “разрешённым” перерывом от важных дел был как раз обед или чай. Может быть, сейчас тоже так?

Конфликт женского и РПП.

Тема женского настолько сложна и многогранна, что отец психоанализа - Зигмунд Фрейд сказал - “я умываю руки, пусть лучше женщины-психоаналитики разбираются, как у вас там что работает”. И они разобрались.

Если коротко и просто, то в процессе своего психического и физического развития девочке нужно сделать двойную психическую работу. Первым объектом привязанности и любви и для девочки, и для мальчика является мама. Потом мальчик понимает, что он не как мама, что он от неё отличается (в лучшую сторону), и “идёт” к папе. “Маму я, конечно, люблю, но я такой, как папа”. На этом - всё. У девочки же история сложнее - изначальная любовь к маме сменяется разочарованием, ведь та не дала девочке того, что сделало бы её “полноценной” (да, да, та самая пресловутая зависть к “полноценному” мальчику). Разочарованная и злая девочка “идёт” к папе, который прекрасен в своей полноценности. И здесь мы имеем все те чудесные детские фантазии о том, что “мы с папой поженимся и будем жить-поживать”. Здоровый вариант развития событий таков - папа “говорит” (даёт понять) дочери, что она прекрасна, но он с мамой - пара, а её прекрасный принц ещё придёт. Девочка вздыхает и “возвращается” к маме с пониманием, что она такая же как мама - тоже женщина.

Плохая новость - всё это проще сказать, чем сделать, а на этом пути - сначала к папе, а потом обратно к маме есть множество мест, где можно “застрять”. Но именно таков путь женского взросления.

К чему я это рассказала: и первая часть пути - от мамы к папе, и вторая - от папы к маме порождает большое количество внутренних конфликтов (Есть ли возможность “отойти” от мамы и разочароваться в ней? Можно ли вообще “подойти” к папе? Можно ли признать, что я такая же, как мама?) Полем, для разыгрывания этих конфликтов, иногда буквально полем битвы становится собственное тело. А еда - орудием. Ничто не напоминает женщине о том, что она - как мама больше, чем её тело - такое же, как у мамы. И когда в подростковом возрасте девочка начинает замечать первые изменения, все силы могут быть брошены на то, чтобы их избежать. Не есть, отказаться от еды, чтобы сохранить фигуру, как у мальчика, или есть очень много, чтобы тело стало непригодным, отталкивающим противоположный пол. Если возможности “отойти” от мамы так и не было (та самая пресловутая сепарация), то битва со своим телом - это в том числе и битва за то, чтобы оторваться от тела мамы, а пищевое поведение - это один из способов вести эту битву. Самоповреждение (намеренное или “случайное”) - это ещё один способ, и в случае с расстройством пищевого поведения эти способы очень часто идут в паре.

Кстати, нарушение пищевого поведения у мужчин зачастую так же связано с конфликтом женского, но об этом как-нибудь потом.

А какие битвы со своим телом ведёте вы, и какова в этом роль пищевого поведения?
Размышлениями или вопросами, традиционно, можно поделиться в комментариях посту.

Август закончился, но я не договорила 😂.
В конце июля я предлагала вам выбрать одну из двух тем для обсуждения - образ тела или пищевое поведение. И совсем не случайно сегодняшний пост будет о том, что может эти темы объединять, а именно - конфликт женского.

Пищевое поведение через призму теории привязанности.

Согласно теории привязанности, тип привязанности формируется в младенчестве и мало поддаётся изменениям в течение жизни. Возможно, вы уже знаете что-то о своём типе привязанности и имели возможность наблюдать его проявления “в деле” в контексте отношений - дружеских или романтических.

Джон Боулби пишет о том, что в формировании привязанности основную роль играют два компонента - прикосновение и взгляд. Младенец способен видеть себя и свои эмоции только как отражение в глазах матери или фигуры её замещающей (далее для упрощения буду использовать формулировку “объект ранней привязанности”). Идентичность младенца (его Я), а так же его телесность, формируется именно через взгляд другого.

Как это работает?
Младенец испытывает какой-то дискомфорт и/или какие-то эмоции, объект ранней привязанности принимает их, “переваривает” и возвращает младенцу в безопасной форме. Так, он усваивает, что с ним всё в порядке, что то, что он испытывает - нормально, а отношения, в которых он пребывает с миром (объектом привязанности) - безопасны.
Если хотя бы в 40% случаев младенец получает опыт отзеркаливания своих эмоций, то с большей вероятностью у него сформируется безопасный тип привязанности.
Тут ещё важно упомянуть, что младенец/ребёнок в принципе не способен на самостоятельную регуляцию своих эмоций, он всегда нуждается в ком-то, кто сможет через взгляд, прикосновения помочь ему отрегулировать переживания. Например, как ребёнок, находясь в состоянии гипервозбуждения, нуждается во взрослом, который его обнимет, озвучит всё, что с ним происходит и будет с ним до тех пор, пока ребёнок не войдёт в спокойное состояние.

Амбивалентный тип привязанности формируется в условиях, когда отклик зеркала-объекта ранней привязанности был непредсказуемым, а иногда и вовсе отсутствовал. Т.е. идентичность и телесность младенца формировалась фрагментарно, то принимаясь, то отвергаясь объектом привязанности.

Избегающий тип привязанности имеет место там, где и сами объекты привязанности не получили опыта безопасного выражения своих эмоций, поэтому им сложно, а то и вовсе невозможно, передать этот опыт своим детям. В таких условиях эмоции, переживания младенца становятся пугающими и небезопасными, и он переживает всего себя как “плохого”, того, кто пугает и отталкивает. В будущем, таким детям и взрослым становится сложно принять что-то хорошее, направленное в свой адрес, а отношения окрашены стыдом и недоверием - к себе и к партнёру.

Это всё, конечно, интересно, но при чём здесь еда, спросите вы?

А ключ снова в том, что еда = объект ранней привязанности. Еда и процесс кормления слиты с ним. Если отношения безопасны, то и еда, которую я получаю в этих отношениях - безопасна.
При амбивалентном типе привязанности можно наблюдать такое же двойственное отношение к еде - в том числе в форме компульсивных перееданий или булимии.
При избегающем типе есть недоверие к еде и своему телу (например, такие мысли “если я расслаблюсь, то обязательно начну есть всё подряд/ меня разнесёт/ я не остановлюсь”), что может в итоге приводить к анорексии.

Как вам кажется, есть ли для вас какая-то корреляция между типом привязанности и отношениями с едой?

Когда у тебя нарушение пищевого поведения, тебе может казаться, что всё в порядке, что ты контролируешь ситуацию и даже идёшь к какой-то цели. Или ты можешь обратиться за помощью, читать о том, как с этим справлялись другие…одним словом, что-то делать.
Но что если ты - родитель или близкий родственник или друг ребёнка, подростка, взрослого с НПП? И ты видишь, как день за днём с ним происходит что-то непонятное, пугающее, а попытки поговорить приводят только к усилению напряжения и увеличивают дистанцию между вами?
Как вам кажется, каково это? Или, может быть, вам это даже знакомо?

Дело не в еде.

Сегодня будем углубляться в тему уже в большей степени с точки зрения психоаналитической теории. Традиционно, вопросы можно задавать в комментариях к посту.

В первые месяцы с момента своего рождения ребёнок пребывает в состоянии тревоги и страха, в непонимании, сможет ли он выжить. Любой дискомфорт ощущается всем телом, вызывает ощущение, что это окружающая среда причиняет боль и ребёнок буквально чувствует себя разваливающимся на части. В этот период мама (или фигура её замещающая) отвечает за “переваривание” эмоциональных переживаний младенца и формирует таким образом безопасную среду. В возрасте до 6 месяцев психика ребёнка пребывает в такой стадии, когда жизненно необходимо разделять всё, что окружает, на абсолютно плохое и абсолютно хорошее. Так впервые возникают механизмы идеализации и обесценивания. Мама, которая кормит - хорошая, мама, которая отсутствует - плохая. Такое расщепление защищает ту маму, которая ассоциируется с получением удовольствия от гнева младенца, который он направляет на отсутствующую маму. Если опыт контакта с мамой был в большей степени удовлетворяющим, то младенец помещает этот опыт внутрь себя и начинает воспринимать себя скорее как хорошего, и наоборот, в случае неудовлетворительного опыта - как плохого.

Теперь важное замечание: для младенца еда = мама = выживание. Он ест маму, т.е. буквально помещает её в себя (вместе с отношениями с ней). И еда, как и мама, становится хорошей или плохой, удовлетворяющей или преследующей и причиняющей боль. (Ребёнок, обиженный на маму, плюётся едой.)

Пронося этот ранний опыт расщепления на плохое/хорошее в свою взрослую жизнь, можно наблюдать следующее - отказ от еды, как отказ от отношений с мамой (или другим объектом привязанности), попытка сепарации, переедания, как попытка поместить в себя хорошую маму, стать хорошим/ перестать ощущать себя плохим. Булимия в этой связи становится отражением амбивалентных отношений, в которых не было последовательности. И тогда я одновременно и хочу этих отношений, и пытаюсь их избежать.

Итого, есть три новости:
1. Идеализация и обесценивание - важные механизмы, формирование которых необходимо для выживания каждого индивида. И это нормально, когда они присутствуют в нашей жизни - это естественная стадия в любых отношениях.
2. Да, снова мама.
3. С расщеплением на плохие/хорошие объекты можно работать в терапии, это не фатально.

Буду рада, если дадите знать, как вы сейчас? Стало ли больше понятно про себя в разрезе данной темы? Или, может быть, появились какие-то вопросы?

Отношения с едой (?)

Выбор слова “отношения” в данном случае совсем не случаен, а вопрос, которым стоит тут задаться, звучит “чьё место в этих отношениях заменяет еда?” и "какое место эти отношения занимают в моей жизни?".
Кто первый пришёл вам в голову? Какие это отношения? Те, которые дарят чувство безопасности и спокойствия? Или, может быть, те, которые являются запретными и требуют наказания? Или отношения, которые никогда не приносят удовлетворения?

Нарушения пищевого поведения.

Для начала хочу сформулировать, что традиционно понимается под нарушениями пищевого поведения.

Итак:
Нарушение пищевого поведения (также называемое расстройством приема пищи - РПП) – это медицинский диагноз, который ставится по результатам исследования схемы питания, анализа крови, определения веса и индекса массы тела.

Типичные нарушения пищевого поведения:
1. Анорексия.
2. Булимия.
3. Компульсивное питание.

Атипичные нарушения пищевого поведения.
1. Рестриктивное питание (орторексия - отказ от употребления пищу всего, что может относиться к группе вредного для здоровья, пищевые фобии).
2. Пикацизм - употребление в пищу несъедобных объектов.

Проблемы питания – это любые взаимоотношения с едой, которые кажутся вам осложненными или затрудненными.

Контекст и содержание трудностей, связанных с пищевым поведением, и в случае расстройств, и в случае проблем питания - схожи, а основное отличие заключается в интенсивности влияния этих трудностей на вашу жизнь.

Вопросы, которые помогут в оценке своего состояния, могут звучать таким образом:

1. Влияет ли моё пищевое поведение на состояние моего здоровья? (И тут важна фактическая оценка, а не общее замечание, например, что лишний вес - вреден. Если отвечаете “да, влияет”, то сразу следующий вопрос - пищевое поведение - это единственное, что может к этому приводить?)
2. Влияет ли моё пищевое поведение на отношения с окружающими? (Например, могу ли я как и раньше проводить время с семьёй в рамках каких-то праздников, ужинов и т.д., могу ли я встречаться с друзьями в кафе без каких-либо ограничений? Например, если я начинаю избегать кафе и ресторанов по причине, что “мне нечего там есть” или “на меня будут смотреть, пока я ем” или “если я пойду, то сорвусь на что-то запрещённое”, то это повод задуматься).
3. Влияет ли моё пищевое поведение на моё отношение к себе как к личности?
4. Влияет ли моё пищевое поведение на какие-либо сферы моей жизни?

💡И тут хочу поделиться с вами важной мыслью - отсутствие расстройства как диагноза не значит, что проблемы нет, ровно как и некоторая озадаченность вопросами питания сама по себе ещё не является проблемой.