Психотерапия нарушений пищевого поведения.
Психоаналитики говорят о том, что всё в нашей жизни уже случилось до 6 лет, а всё остальное - это воспроизведение и отыгрывание уже существующего опыта. Так вот, база для будущего пищевого поведения закладывается в самом раннем, младенческом возрасте. И это происходит до того, как формируется полноценная речь и способность размышлять о своём опыте. Нарушения пищевого поведения - это молчаливый симптом, который не может ничего сказать, а только раз за разом показывает, что происходит. И как раз поэтому когнитивные методы терапии не очень работают с такой симптоматикой - на сознательном уровне всё ясно и понятно - например, “я заедаю стресс”. Можно сколько угодно контролировать свои мысли и поведение, но если есть опыт, которому надо отыграться или есть потребность, которую надо реализовать - психика найдёт способ. И нарушения пищевого поведения могут быть не самым плохим симптомом из возможных.
Раннему опыту нужно появиться, как на сцене, в пространстве кабинета психолога, где он сможет наконец-то быть переработан по-новому.
Например, клиент, который страдает от периодических перееданий, и “знающий” о том, что он “заедает стресс”, может нуждаться в том, чтобы не быть “закормленным” советами и интерпретациями в ответ на свою тревогу. Он нуждается в новом опыте обхождения с ней в контакте с другим человеком. И можно фантазировать, и размышлять , и говорить о том, что этот клиент был тем, кого кормили в ответ на любое проявление активности, что стало опытом, что за переживанием дискомфорта идёт еда. И так у раннего опыта появляются слова, к нему можно сформировать какое-то отношение и получить уже новый опыт.
Это лишь один из примеров, у каждого - свой внутренний театр и свой уникальный опыт, поэтому терапия нарушений пищевого поведения - долгий и тонкий процесс, который требует терпения и внимания к деталям и со стороны клиента, и со стороны психолога.
Психоаналитики говорят о том, что всё в нашей жизни уже случилось до 6 лет, а всё остальное - это воспроизведение и отыгрывание уже существующего опыта. Так вот, база для будущего пищевого поведения закладывается в самом раннем, младенческом возрасте. И это происходит до того, как формируется полноценная речь и способность размышлять о своём опыте. Нарушения пищевого поведения - это молчаливый симптом, который не может ничего сказать, а только раз за разом показывает, что происходит. И как раз поэтому когнитивные методы терапии не очень работают с такой симптоматикой - на сознательном уровне всё ясно и понятно - например, “я заедаю стресс”. Можно сколько угодно контролировать свои мысли и поведение, но если есть опыт, которому надо отыграться или есть потребность, которую надо реализовать - психика найдёт способ. И нарушения пищевого поведения могут быть не самым плохим симптомом из возможных.
Раннему опыту нужно появиться, как на сцене, в пространстве кабинета психолога, где он сможет наконец-то быть переработан по-новому.
Например, клиент, который страдает от периодических перееданий, и “знающий” о том, что он “заедает стресс”, может нуждаться в том, чтобы не быть “закормленным” советами и интерпретациями в ответ на свою тревогу. Он нуждается в новом опыте обхождения с ней в контакте с другим человеком. И можно фантазировать, и размышлять , и говорить о том, что этот клиент был тем, кого кормили в ответ на любое проявление активности, что стало опытом, что за переживанием дискомфорта идёт еда. И так у раннего опыта появляются слова, к нему можно сформировать какое-то отношение и получить уже новый опыт.
Это лишь один из примеров, у каждого - свой внутренний театр и свой уникальный опыт, поэтому терапия нарушений пищевого поведения - долгий и тонкий процесс, который требует терпения и внимания к деталям и со стороны клиента, и со стороны психолога.