𝗹𝘆𝗮𝗸𝗵𝗼𝘃𝗮

Весь зал ревел, заглушая басы, и даже здесь, за кулисами, я чувствовала эту мощную энергетику, которая исходила от него. Десять тысяч человек кричали его песни, вытягивали руки вверх, проживали каждую строчку вместе с ним. В этот момент для всего мира он был OG Buda — кумир, легенда, голос поколения. А я, стоя в тени массивных колонок, смотрела на монитор, где он метался по сцене, и видела просто Гришу. Моего Гришу.

Эти полтора месяца тура были для нас настоящим испытанием. Отели, перелеты, бесконечные саундчеки и график, расписанный по минутам, — всё это высасывало из него энергию без остатка. Мы созванивались по FaceTime в гримерках, болтали ни о чем, лишь бы слышать дыхание друг друга, но этого было катастрофически мало. Расстояние и вечный гул толпы делали свое дело: иногда мне казалось, что я медленно теряю его в этом бесконечном потоке славы.

Но вот зазвучали финальные аккорды последнего трека. Зал взорвался в последний раз, свет прожекторов ослепил меня, и я увидела, как он, тяжело дыша, срывает с себя гарнитуру и почти бежит в мою сторону.

Гриша буквально влетел в зону за кулисами. Его глаза, обычно такие усталые после выступлений, в ту же секунду загорелись, стоило ему заметить меня. Он не стал ждать, пока подойдет кто-то из менеджеров, не стал проверять телефон — он просто пересек разделявшее нас расстояние одним рывком.

Его руки сомкнулись на моей талии, прижимая так сильно, что на секунду перехватило дыхание. Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая смешанный аромат его парфюма, сигарет и чего-то родного, домашнего. Он зарылся носом в мои волосы, выдыхая весь тот стресс, который копился в нем эти бесконечные недели.

Тишина закулисья контрастировала с шумом из зала, но для нас двоих мир сузился до размеров этого объятия. Гриша был теплым, реальным, настоящим.

Он чуть отстранился, его губы коснулись моей щеки, а затем он прошептал прямо мне в ухо, и в этом голосе, лишенном всякой рэперской подачи, было столько уязвимости:

— Я так нуждаюсь в твоей тактильности, без неё я ограниченный.

Я крепче сжала его в объятиях, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Тур закончился. Теперь он снова был моим и впереди у нас было время, которое принадлежало только нам двоим.

Студия была пропитана запахом кальяна и чем-то неуловимым — смесью кофе и тяжелого парфюма. Артем, мой старший брат, стоял у пульта, что-то эмоционально объясняя звукорежиссеру, и даже не обернулся, когда я вошла. Впрочем, это было в его духе — в работе он забывал обо всем, кроме музыки.

Я знала здесь почти каждого, поэтому просто кивнула в сторону ребят, расслабленно развалившихся на кожаных диванах. Анар, как всегда, был в центре внимания, что-то рассказывая с присущей ему харизмой. Он заметил меня первым.

— О, мелкая пришла! — он улыбнулся своей фирменной широкой улыбкой и похлопал по месту рядом с собой на диване. — Иди сюда, расскажи, как ты выживаешь с этим гением звука.

Я рассмеялась и подошла, присаживаясь рядом. Разговор с Анаром всегда был легким — он умел слушать, шутить и создавать вокруг себя атмосферу комфорта. Я увлеклась рассказом о недавней учебе, жестикулировала, поправляла волосы, совершенно забыв о том, что в комнате, кроме нас с ним и Артема, есть кто-то еще.

Но я чувствовала на себе взгляд. Тяжелый, пристальный, почти физически ощутимый.

Гриша сидел в кресле напротив, чуть в стороне, закинув ногу на ногу. Он не участвовал в общем разговоре, просто смотрел. Я знала этот взгляд — он всегда смотрел так, будто пытался прочитать мысли или разгадать что-то. Но сегодня в этом взгляде было что-то другое.

Я мельком посмотрела на него. Гриша прищурился, не отводя глаз. В комнате было довольно жарко, и на нем была свободная футболка, которая при каждом его движении чуть натягивалась. В какой-то момент он потянулся за стаканом с водой, и я невольно заметила, как резко изменилась его поза, когда он снова перевел взгляд на меня.

Анар что-то спросил, я ответила, но мой голос слегка дрогнул. Гриша внезапно подался вперед, упираясь локтями в колени, и я отчетливо увидела, как его дыхание стало тяжелее. Он совершенно не скрывал того, что происходит. Это было вызывающе откровенно.

Между нами возникло напряжение, которое, казалось, было видно всем в комнате, если бы они только захотели оторваться от своих дел.

Гриша сделал глоток воды, не отрывая от меня глаз. Его взгляд опустился чуть ниже — на мои губы, на вырез топа, потом снова на глаза, и в этом движении было столько нескрываемого, неприличного желания, что у меня внутри все сжалось. Он не просто смотрел — он раздевал, он представлял, он был полностью поглощен тем, что происходило в его голове.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, сменяющийся жаром. Он даже не пытался прикрыться. Его руки, сжимавшие стакан, слегка подрагивали, а в глазах потемнело. Он явно был возбужден, и это состояние, эта животная, первобытная реакция, транслировалась через пространство комнаты с пугающей ясностью.

— Ты чего замолчала? — Анар толкнул меня плечом, возвращая в реальность.

— Да так, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце колотилось в горле. — Просто... душно тут.

Гриша хмыкнул, откинулся на спинку кресла и отвел взгляд, но я знала, что он всё еще там, всё еще ждет. Я обернулась к Артему, пытаясь успокоиться, но знала: как только я выйду из этой студии, всё будет совсем другим. Никто ничего не сказал, никто ничего не понял, но в этой комнате только что случился невидимый взрыв.

🦋🔤yakhova🤩

🎁🔤апиши суда свой запрос/вопрос/или просто можешь со мной там поболтать,я всегда рада ответить на всё 💙