Мне раньше казалось, что музыка наполняет мою жизнь некоторым настоящим измерением. Слушаешь песню и преображаешься. Просыпаешься по ту сторону поверхности воды.
Теперь понятно, что музыка скорее дыра в потолке тюрьмы. За волосы на крышу она не вытянет.
Более того, то, что казалось освобождающей свежестью, оказалось нормой, предпосылкой, зачатком свободы.
Красота музыки это солнечные зайчики по коже, которые гладят неслышно. Переходят на другие поверхности и оставляют наблюдать за собой.
Музыка не наполняет жизнь, но обрамляет её, как лианы оплетают постоялые дворы и заборы.
Музыка это запечатленный взор на окраины.
Музыка это голос, которого у тебя нет.
Музыка имеет возможность распространяться и теплеть.
Музыка это надежда, которая покидает очертания тела.
Отделяется от него. Надежда и есть это необоснованное отделение от себя.
Музыка в один момент как волна поднимает человека, который тяжелее её, и он зависает перед падением.
Музыка это перебор нот.
То, что люди её слушают, свидетельствует, есть то, что не видно, не слышно, не содержится в теле, в телах, во времени.
Музыка связана со временем отношением подобия но и противоречия. Немыслимое ограничение времени с обоих сторон, без прошлого, без будущего, замкнутое на себя время, пародирующее самозабвенную уверенность человека в значительности временных завоеваний.
Музыка это знак борьбы со временем.
Знамя, на которое наносят то каракули, то слезы, то потоки нечистот.
Музыка низких и высоких частот.
Музыка высоких и низких.
Музыка грязных и чистых.
Я сегодня смотрел на лицо, затылок, кожу, волосы, скулы, родинки, человека, и думал, что он стареет. Музыка, которую я слушаю, тоже стареет. Старость это отсутствие надежды на мир, режим сбережения отсуствующего.
Музыка это узор на теле судьбы. Но если так, то за судьбой есть мир.