В сезон дождей воздух становился совсем другим. Влага забивает лёгкие, заставляет дышать глубже и усерднее. Но свежесть после очередного дождя заставляет лишь улыбнуться и взглянуть на вышедшее из-за облаков солнце. В лужах отражаются первые лучи, листва блестит радугой капель, земля, кажется, наконец утолила свою жажду.
Только вот… Рамуда ненавидит сезон дождей. Точнее не сам сезон дождей, а последствия, которые приходят вместе с ним. Для кого вообще придумали все эти капли с неба, зонты, дождевики и прочую мерзость? Как и за любую ненависть, здесь тоже приходится расплачиваться.
В носу противно свербит, звонкий голосок отказывается являть себя миру, вырываясь каким-то монструозным хрипом, а руки дрожат предательски. Глупое тело! Ладно бы только оно предало бедного и несчастного Рамуду Амемуру, но голова тоже напрочь отказывается работать, выдавая синий «экран смерти» и отказывать от дальнейшего сотрудничества. А работать за него кто будет? Неужели эта идиотская простуда? Абсурд.
— Ичиро-о, я так больше не могу, почему «оно» просто не может пройти и оставить меня в покое? — Рамуда бы топнул ножкой, если бы не лежал сейчас закутанный в одеяло до самого носа, вместо этого он ногами слегка дрыгает, о чём тут же жалеет, ведь одеяло сбивается неприятно, заставляя лишь сильнее поёрзать. — Это несправедливо!
Ичиро тяжело вздыхает, слишком понимающе улыбается и отодвигает со лба Рамуды взмокшую чёлку, чтобы на открывшемся участке кожи поцелуй оставить.
— И чего ты молчишь? — Покрасневшие щёки в возмущении надуваются.
— Ну а что мне тебе говорить? Я могу прочитать тебе очередную лекцию, почему нельзя бегать под ливнем, а потом надеяться, что тебя высушит кондиционер с холодным воздухом.
Рамуда сильнее зарывается в одеяло и дуться не перестаёт.
— Когда ты болеешь, я тебе лекции не читаю!
— Зато язвишь так, будто от этого зависит моё выздоровление! — Ичиро посмеивается и мягкости в голосе сдержать не может. Даже если Рамуда и подшучивает над ним неустанно, это лишь добавляет очарования к тому, как он заботливо пичкает Ичиро таблетками в случае необходимости и укладывает обратно в кровать, не обращая внимания на все протесты о том, что вообще-то ужин готовить надо. Это и правда заставляет встать на ноги быстрее. — Но ничего, пара дней, и ты уже будешь бегать, как новенький.
Ичиро осекается. «Как новенький». Мда, нашёл, что сказать Рамуде.
Но Рамуда лишь хрипло смеётся бурчит что-то вроде: «А старенький уже не устраивает?» и проваливается в сон, сдавшись своей же слабости.
Ичиро поправит его одеяло, вновь оставит поцелуй на взмокшем лбу и пойдёт мыть посуду, стараясь не греметь слишком сильно. Не может же он прервать лечебный сон ненаглядного.
работа для гипмик отп аска
буду благодарна рт
Только вот… Рамуда ненавидит сезон дождей. Точнее не сам сезон дождей, а последствия, которые приходят вместе с ним. Для кого вообще придумали все эти капли с неба, зонты, дождевики и прочую мерзость? Как и за любую ненависть, здесь тоже приходится расплачиваться.
В носу противно свербит, звонкий голосок отказывается являть себя миру, вырываясь каким-то монструозным хрипом, а руки дрожат предательски. Глупое тело! Ладно бы только оно предало бедного и несчастного Рамуду Амемуру, но голова тоже напрочь отказывается работать, выдавая синий «экран смерти» и отказывать от дальнейшего сотрудничества. А работать за него кто будет? Неужели эта идиотская простуда? Абсурд.
— Ичиро-о, я так больше не могу, почему «оно» просто не может пройти и оставить меня в покое? — Рамуда бы топнул ножкой, если бы не лежал сейчас закутанный в одеяло до самого носа, вместо этого он ногами слегка дрыгает, о чём тут же жалеет, ведь одеяло сбивается неприятно, заставляя лишь сильнее поёрзать. — Это несправедливо!
Ичиро тяжело вздыхает, слишком понимающе улыбается и отодвигает со лба Рамуды взмокшую чёлку, чтобы на открывшемся участке кожи поцелуй оставить.
— И чего ты молчишь? — Покрасневшие щёки в возмущении надуваются.
— Ну а что мне тебе говорить? Я могу прочитать тебе очередную лекцию, почему нельзя бегать под ливнем, а потом надеяться, что тебя высушит кондиционер с холодным воздухом.
Рамуда сильнее зарывается в одеяло и дуться не перестаёт.
— Когда ты болеешь, я тебе лекции не читаю!
— Зато язвишь так, будто от этого зависит моё выздоровление! — Ичиро посмеивается и мягкости в голосе сдержать не может. Даже если Рамуда и подшучивает над ним неустанно, это лишь добавляет очарования к тому, как он заботливо пичкает Ичиро таблетками в случае необходимости и укладывает обратно в кровать, не обращая внимания на все протесты о том, что вообще-то ужин готовить надо. Это и правда заставляет встать на ноги быстрее. — Но ничего, пара дней, и ты уже будешь бегать, как новенький.
Ичиро осекается. «Как новенький». Мда, нашёл, что сказать Рамуде.
Но Рамуда лишь хрипло смеётся бурчит что-то вроде: «А старенький уже не устраивает?» и проваливается в сон, сдавшись своей же слабости.
Ичиро поправит его одеяло, вновь оставит поцелуй на взмокшем лбу и пойдёт мыть посуду, стараясь не греметь слишком сильно. Не может же он прервать лечебный сон ненаглядного.
работа для гипмик отп аска
буду благодарна рт