𝐄𝐃𝐃𝐈𝐄 𝐌𝐔𝐍𝐒𝐎𝐍‧ ๋࣭

Я со своей группой – как ང٤ཀเཐ, разделяли и плохие, и хорошие времена. В какой-то период они очень доставали меня своими звонками насчет гонок. Особенно когда дела шли дерьмово.
Это продолжалось до тех пор, пока мой мотоцикл не заглох и не потребовал дорогостоящего ремонта в мастерской. В то время я там работал, и часть работы пришлось делать мне самому: сливать моторное масло (которое и так нужно), заменять его на новое, менять фильтры, обновлять всю начинку и всё в этом роде. Это требовало такого внимания, что я прочувствовал все минусы гонок: бессмысленный расход бензина, стирание резины на шинах, изнашивание тормозов и в итоге огромный ценник за замену этого всего. Но меня это не остановило, а наоборот. Я вспыхивал, цеплялся за это каждый раз, потому что я не способный устоять перед подобными авантюрами. То в прорубь прыгали, то напивались до усрачки, то еще что-нибудь. Я знал, что меня может убить тысячи вещей помимо каких-то мелочей, но мне было все равно. Я ловко убегал и убегаю от неприятностей.

Пока мотоцикл был в ремонте, мы никуда не выдвигались и даже не вспоминали о гонках, просто собирались все вместе, распивали пиво и репетировали. Но как только я снова сел за мотоцикл, возобновили катания, хотя уже на более низкой скорости.

Там, где мы обычно гоняли, машин почти не было, а полиции - тем более. Дядя Уэйн рассказывал, что в том месте, где мы гоняем, была раньше гоночная трасса, но она быстро закрылась. Однако люди иногда там назначают встречи, чисто, чтобы вспомнить былое. Часто это замечали. Людям свойственно
☁️☁️☁️☁️☁️☁️☁️. И⃫ я⃫ т⃫о⃫ж⃫е⃫ с⃫к⃫у⃫ч⃫а⃫ю⃫. С⃫е⃫й⃫ч⃫а⃫с⃫ б⃫ы⃫ я⃫ т⃫у⃫д⃫а⃫ х⃫о⃫т⃫е⃫л⃫ с⃫ъ⃫е⃫з⃫д⃫и⃫т⃫ь⃫, п⃫о⃫б⃫ы⃫т⃫ь⃫ с⃫о⃫ с⃫в⃫о⃫и⃫м⃫и⃫ д⃫р⃫у⃫з⃫ь⃫я⃫м⃫и⃫...

Мы всегда мчались, как полные придурки. Гарет с Дуг Тигом разгонялись на своих мотоциклах, как будто это был гоночный болид. Эмерсон чуть не улетал в кювет раз за разом, и мне становилось не по себе от мыслей о том, как он еще не сломал себе что-то (чинить бы его мотик я не стал!!!). Джефф, в отличие от них, держался немного спокойнее, хотя тоже с шилом в заднице.

А я старался не жать на газ, но глядя на этих говнюков, которые отрывались вперёд, не удерживался и тоже начинал гнать. Мы ездили грязно, скользко, и конечно, как же без падений.

Последний раз "красиво" и "эпично" упал я. Мы как обычно проезжали крутой поворот, когда я глубоко задумался и не рассчитал силы. Из-за быстрого рывка я потерялся в управлении, как и в концентрации на дороге. Опомнился, когда уже лежал на земле, а вокруг меня все кружилось.

Это произошло так быстро, что я даже ничего не успел понять. Подняв голову, увидел, что парни уже подоспели. Они стояли рядом, помогали мне встать, отряхивая с меня грязь и пыль. Я сразу проверил мотоцикл — к счастью, он был в порядке, только пара незаметных царапин на корпусе. Ерунда, по сравнению с тем, что могло быть.

– Ты в порядке? – Спросил Джефф.

– Да вродь живой ещё... – Сказал в ответ я, ещё не зная то, что мои колени и локти стерты в мясо.

В тот вечер быстро пришлось со всеми попрощаться, ехать домой и сидеть, останавливаться кровь, обрабатывать все побои от падения.

Наверное, к лучшему, что пострадал только я, а не мотик. Ибо он мне очень пригодился в настоящее время.

Эдвард Мансон – человек с множеством мелких привычек, меняющихся от времени. Однако среди них можно выделить основные:

· Его пальцы, изрезанные мозолями от гитарных струн, также отмечены следами от собственных зубов. Кутикула, вечно воспалённая, обрамляет ногти, порой обгрызенные до такой степени, что их вид вызывает щемящую жалость.
· Обычно Мансон начинает буквально «пожирать самого себя», когда сильно напряжен или в состоянии аффекта, стресса.
· Это один из способов сдерживать себя в конфликтах и не переходить линию, хотя все равно не особо удерживает за зубами язык. Таков уж его нрав, натура, ничего не поделаешь.

· В моменты, когда Эдвард задумчив, он начинает стучать ногтями по столу, покачивать ногой или щёлкать ручкой, подстраиваясь под любой такт из головы.
· Это помогает ему отвлечься, но одновременно раздражает окружающих. Несмотря на это, он не может остановиться — такой ритм улучшает его сосредоточенность в любом деле, особенно во время партии игры.

· Иногда, когда ему приспичивает с кем-то поговорить, он заменяет людей предметами в своей комнате: разговаривает с любимыми гитарами, подушкой, стенами или растениями, которые ему подарил Уэйн, чтобы какая-то микрофлора была в его комнате.
· Старший Мансон пару раз замечал это странное поведение, но ничего не говорил по этому поводу младшему.

· Эдди не может выбросить что-то, что, по его мнению, может понадобиться в будущем. В его комнате хранятся пару коробок разных вещей, которые не решает выбросить.
· Бережно хранит старые фотографии, кассеты, записи и остальные вещи, напоминающие о прошлом.
· Если кто-то ему что-то подарит, хоть огрызок бумаги с надписью «ты лох» – он обязательно сохранит его.

· Темноволосый парень имеет извращенный вкус в стиле, который не соответствует времени, в котором живёт. Он предпочитает приходить в чем-то разном, подводить глаза тенями, красить ногти дешевым и вонючим лаком, резко выбривать брови, то отращивать их заново.
· То же самое касается и его волос — если в его руках оказываются ножницы, ожидайте беды. Зачастую ограничивается криво подстриженной челкой.
· Эти изменения происходят, когда ему всё надоедает или он не удовлетворён своим внешним видом.

· Курит намного чаще, чем дядя Уэйн.
· Он впервые попробовал сигареты в четырнадцать лет, найдя пачку отца. С тех пор незаметно воровал по одной сигарете, а позже сам начал тратить деньги на них.
· До сих пор не может понять, как его не подловили на краже сигарет.

На позαпрошлой нξделе школа решила распределить людей по парам, якоδы для разраδотки школьного проекта. И меня постαвили с Крисςи. Разве это не само везение мне улыбнулось?

P.S. Все дается... Очень сложно, по сравнению с тем, как я себе представлял. Причем это связано не с проектом, а с оδщением. В прошлом нам приходилось пересекаться, но для адекватного общения, этого, конечно, не хватает.

И передо мной возникает глαвный вопрос: найдём ли мы общий язык? Станет моей ∩ολругой?

Проклятый будильник, как всегда, разорвал тишину, заставляя Эдди Мансона пробудиться. Дотянувшись до него, рука сама собой шлёпнулась на верхушку, вырубая назойливый звон. Пока щупал свою запутанную копну волос, глубоко выдохнул. Уставиться на потолок с размышлениями о том, что неплохо было бы сегодня вообще не идти на учебу – сосет где-то под боком, но ответственность не позволяет. Приходится бороться с собой, вставать и идти собираться.

Когда это он стал таким правильным? Наверное, пару месяцев назад, где и начался режим, включающий учебу, подработки и малое количество сна. Невыносимо. До такой степени, что в утро понедельника уже мечтает о том, как выспится в выходной день, только в этот раз вклинивается школьный проект, который обязательно выполнить в паре, иначе не засчитают.
После этой новости несколько дней проклинал администрацию всеми существующими словами, пока напарница не сообщила ему о нерабочих днях, куда входит, собственно, единственный выходной Мансона – воскресенье. И тогда он выдохнул с облегчением. Ведь будь всё иначе, он, наверное, свихнулся бы окончательно. Еще одного гвоздя в гроб и так скудного сна не хватало.

К счастью, со своей сонливостью Мансон не опоздал. Чудо.
Плюхнувшись за свою парту, пережившую явно все невзгоды, он лениво положил на неё тетрадь с ручкой – чисто для вида, надеясь, что учитель не заметит, как тот ленится.

Шло время. Уроки, как и кабинеты, сменялись один за другим. А темноволосый всё больше думал лишь об одном: провалиться в сон на двадцать часов так точно, от чего становилось тяжелее высиживать. Помимо этого, доминировала мысль, как сложится очередная встреча с девушкой. Ведь смотря на нее на обеденном перерыве, Каннингем сразу куда-то уходила, исчезала из поле зрения. Он знал, что не славится хорошей репутацией, в конце концов, сам себе её построил. Но неужели все настолько плохо? Они так и будут молчать, обмениваясь словами лишь по делу?

Пронзительный звонок, похожий на боевой сигнал к отступлению, освободил обучающихся, которые теперь толпились в раздевалке и поспешно выходили из учебного заведения. Коридоры, мгновение назад гудящие от шума, вскоре опустели, погрузившись в непривычную тишину для этого места. Парень, поправив лямку своей полупустой сумки – поношенной, с потертостями на дне и едва заметным пятном краски на боку, – переходил из кабинета в библиотеку. Тяжелая дверь, скрипнув в протесте, поддалась его усилию, открыв вид на помещение со стеллажами. Он прошел дальше, и наконец увидел сидящую Крисси Каннингем.

Русая черлидерша усердно заплетала свои волосы в тугой высокий хвост, изредка отвлекаясь, чтобы подцепить выбившуюся прядь невидимкой. Когда отголосок эха достиг её ушей, она обернулась, глаза остановились на Эдварде. Скромная, почти застенчивая улыбка тронула её губы, и она кивнула в знак приветствия.

Махнув ей в ответ, он подошёл к стулу и поставил его рядом с небольшим пустым столом, то есть рядом с Крисси. Сбросив сумку на пол, с трудом извлёк из нее потрепанные тетради и набор маркеров с карандашами.

Мансон чувствовал на себе пристальный взгляд Каннингем, и это немного смутило его.

Старичок Уэйн для меня больше, чем семья. Он всегда старался обеспечить меня, чтобы мне не было стыдно перед остальными, чтобы я чувствовал себя лучше после 🚫🚫🚫 ɱɑᎿɛ℘Ϟ.

Позже я понял, как много он для меня сделал. Мне стало стыдно перед ним — за то, что е⃫б⃫а⃫л⃫ м⃫о⃫з⃫г⃫и⃫ и не всегда ценил его.

Дядя поддерживал мои решения и идеи, какими бы странными они ни были. Хотя иногда я выхватывал от него знатно.
Помню, как он отмазывал меня перед учителями за прогулы и хулиганство, для наглядности говорил, что разберётся, а дома отшучивался, рассказывая истории из своей молодости. Естественно, не обходилось без легендарной фразы: – “Постарайся делать так, чтобы меня больше не вызывали”.
Я старался.
Помимо «защиты» он искренне интересовался моими интересами. Один раз он умудрился без предупреждения прийти на мой концерт, а чуть позже подарил мне кассету с неплохой музыкой (я иногда её переслушиваю) и деньги, на которые смог купить свою «красавицу». (Если что, я долго копил на нее, а дядя лишь добавил оставшуюся сумму).

Сейчас у нас нет времени общаться, мы оба зависаем на работе. Я возвращаюсь поздно домой – он тоже. Наши разговоры ограничиваются совместными завтраками.

Уэйн, хоть чересчур ворчливый и придирчивый, всё равно остаётся тем, кем является. Он остается тем самым стариком, который пережил половину своей жизни; мужчиной, курящим недорогие сигареты с фильтром, а также близким человеком, который травит анекдоты как пулемет. Я знаю, что он доверяет мне, раз уж разрешает устраивать в трейлере тусовки с участниками «Corroded Coffin». А это говорит о многом.

Джейсон Карвер? Довольно неплохой парень. Нам приходилось в далеком прошлом общаться, но затем нам стало не по пути.


Может, я и хотел попросить прощения, но все еще ужасно злой на него. Мы оба виноваты. Я сильно задел достоинство Карвера, между нами молчанка. Возможно, мне с самого начала не стоило это всё делать. Тогда, что стоило?
Молча смотреть на ⲏ૯ɾ૦??
Продолжать врать ςɑⲙ૦ⲙƴ ς૯ઠ૯? ਡɑઠы੮ь?

Все знают, что Эдди Мансон – полнейший придурок, который добавляет разнообразия в школьную жизнь, а также буквально горит ненавистью к баскетболу. По этой причине под прицел попадает команда High Tigers, где больше всего достается капитану – Джейсону Карверу.

Все начиналось с того, что Карвер находил сюрпризы в своей сумке. Точнее, куча бумажек с идиотскими надписями, пентаграммами и фразой «Анархия – Мать порядка». А к чему это было – непонятно. Вся команда вставала вокруг него, начинала обсуждать ситуацию и то, какие члены адского огня плохие, в особенности глава. Блондин, не смотря на злобу, на первый раз проигнорировал.

Но остальные случаи – нет. Думаете, один только Эдвард конкретно поднасирал Джейсону в душу? Вы глубоко ошибаетесь. Парень не так уж и прост. Всё тот же опыт: записки, подножки, подколы, всё это – про их дуэт.

На обеде учащиеся с подносами блуждали туда-сюда. Чаще всего все рассаживались по клубам, компаниям и другой чепухой.
Такое негласное правило было и у известных фриков. Мансон, взяв журнал, вслух зачитывал то, что написано в заголовке, пока остальные члены клуба трапезничали.

— Парни, я нашел статью про нас, слушаем внимательно. – Посмотрев на всех, все кивнули.

— Игра «Подземелья и Драконы». Изначально ее считали безобидным развлечением, но родители и психологи уже вовсю бьют тревогу. Исследования показали, что игра провоцирует агрессию, развивает склонность к сатанизму, ритуальным жертвоприношениям, содомии, суициду! И даже... Убийству. — Уголки губ оголили клыки, а ладонь, держащая журнал, ударила по столу. Страница со статьей захлопнулась. — Забавно, правда?

— Общество должно в чем-то винить. А мы просто легкая мишень. – Сказал «Фрик 1».

— Именно. Мы изгои, потому что любим фэнтези игру. Но ты нормален, если тебя прет от какой-то музыки, – Эдвард резко залез, а после и встал на стол, направляясь расхаживать по нему. – От науки, от тусово-о-ок...Или от тупой игры, где нужно бросать мячик в корзины для грязного белья! Это ведь абсолютно нормально! – Говорит он специально громко, протяжно, чтобы зацепить внимание именно Карвера, в особенности когда речь идёт именно про баскетбол.

Все смотрели на стоящего темноволосого парня и Джейсон, не сдержавшись, встал и подошел ближе, хмурясь. — Что-то тебя не устраивает, фрик?

Мастер в D&D поднимает руки, делает с помощью пальцев "рога", высовывает язык и издает нечленораздельные звуки, смотря на капитана. Понятно же, что дразнит. Столовая заполнилась кратковременным смехом.

Карвер открыл рот, чтобы возразить, чтобы выпустить ярость, кипящую под его сдержанной внешностью, но слова застряли у него в горле комом. Комом из желчи, которая так обжигала глотку, что хотелось выплюнуть на Эдди. Вместо этого Джейсон просто взглянул в донные глаза, выдав тихое и язвительное "придурок". Он развернулся и ушел, грохот его стула был конечной точкой в напряженной тишине. Последующие дни были продолжением молчаливой войны. А сам Мансон почему-то затих.