Чжоу Минжую правда нравился этот фильм, даже несмотря на все его недостатки в виде до странности нелепого сюжета и ещё более нелепого поведения главного героя. Этот великий пират мог спокойно сойтись с кем-нибудь из тех прекрасных Адмиралов, но вместо этого весь фильм восхвалял своего Бога и делал всё в Его славу.

"Ну что за чушь", — возмущался в своей рецензии на фильм Чжоу Минжуй. — "Если это попытка идеалистической пропаганды, то вышло через чур навязчиво. Не может великий пират быть таким истовым верующим, это просто глупо!"

Впрочем, сам по себе фильм получился достаточно зрелищным, а Герман Воробей — главный герой этого бестолкового по задумке сценария — вызывал у Чжоу Минжуя искреннее восхищение. Он словно снова чувствовал себя девятилеткой, которого можно было легко впечатлить крутизной и эффектными трюками. Он совсем не собирался отрицать своей симпатии. Быть фанатом проходного фильма — вовсе не стыдно, и именно поэтому Чжоу Минжуй стоял в очереди на автограф-сессию с актёром, играющего Германа Воробья. По забавному совпадению, самого актёра тоже звали Герман, поэтому многие фанаты совсем не отделяли личность актёра от личности персонажа и часто немного побаивались особенно острого взгляда Германа в толпу. Побаивались, но всё равно громко кричали в экстазе каждый раз, когда он окидывал их долгим, сканирующим взглядом. Так и в этот раз люди вокруг разразились аплодисментами, криками и писками на ультразвуке, когда Герман вышел на сцену и поприветствовал их своим привычным образом. Чжоу Минжуй чувствовал себя немного потерявшимся в этой толпе, но упорно выстоял толкотню возбуждённых девушек. Фанатки — по-настоящему страшная сила, с которой стоило считаться.

Постепенно они стали выстраиваться в очередь, чтобы получить свою порцию внимания от популярного актёра. Кто-то был в косплеях, соответствующих персонажам фильма, кто-то радостно подпрыгивал на месте, держа в руках мерч, а одна фанатка и вовсе притащила с собой полноростную картонную фигуру Германа Воробья, чтобы тот на ней расписался. Чжоу Минжуй был под впечатлением. Сам он принёс с собой обыкновенный блокнот, лист с росписью из которого он потом поместит в другое место.

Когда наконец подошла его очередь, Чжоу Минжуй постарался отбросить всю внутреннюю нервозность и с улыбкой поздоровался.

— Добрый день!

В ответ Герман застыл и очень медленно поднял на него свой взгляд. Лицо его по-прежнему оставалось безо всякого выражения, но что-то во взгляде заставляло сердце Чжоу Минжуя дрогнуть. Он не мог толком распознать эту эмоцию, но почему-то почувствовал грусть.

— Здравствуйте, — хрипло отозвался наконец Герман и протянул вперёд руку. Чжоу Минжуй на автомате пожал её, а затем спохватился и едва не хлопнул себя по лбу. Актёру нужна была не его рука, а место для росписи, конечно же! Он поспешил было убрать её, но ладонь его неожиданно сжали чуть крепче, не то приветствуя, не то не желая отпускать. В горле встал в ком. Да что с ним такое?

— А… э-эм, вот! — немного паникуя, он выдернул свою несчастную конечность и протянул взамен блокнот. Почему-то Герман, после потери контакта, выглядел немного огорчённо. Или ему показалось? — Для Чжоу Минжуя пожалуйста. Чжоу как неделя, Мин как яркий и жуй как счастливый. Ну то есть…

Чжоу Минжуй мысленно проклинал себя и готов был умереть прямо тут от неловкости и стыда. Герман был иностранным актёром, откуда ему было знать все эти иероглифы?

— Всё в порядке, — ответил Герман и улыбнулся краешком губ. Глупое сердце снова пропустило удар. Ах, этот актёр всегда выглядел так красиво? — Чжоу Минжуй, верно?

Кончики ушей Чжоу Минжуя покраснели, и он отвёл взгляд, кивнув. Кожей он ощущал на себе пристальный взгляд Германа и не знал, куда себя деть.