В какой-то момент привычка думать становится образом жизни. Она помещается где-то между интуитивной чисткой зубов и предельно сознательной работой ума во время, скажем, поступка или творчества. Думание переходяще, оно то всплывает, то тонет. Вольно или невольно эта привычка приучила меня всматриваться в обстановку вокруг меня и внутри меня.

И хотя сейчас зимняя теплынь, я много думаю о лете, о его образах и событиях. Думая об июне, июле и августе, я перебираю – как заготовки будущих фотографий – оттиски листвы, береговых волн. Мне кажется, пятна света – это самое прекрасное, что есть в мире. Их толком-то не существует: они – это зазор между тенями, неизбежность отношений луча и материи. Световое пятно не имеет сущности и не способно закрепиться в мире так же, как это делает дерево корнями, а река руслом.

Пятна света не от мира сего. Это своего рода грань, способ сочленения атомов. И тем не менее именно наблюдение за пятнами – на стене, коре, дороге или руке – это одно из самых трогательных и печальных занятий.

Этот причудливый зазор в материи напоминает мне о том, что многие вещи непостоянны. Цветок на фруктовом дереве отомрет, а речная птица отправится в зимнюю миграцию на юг. Стоит пятну задержаться на миг в одном положении и уже я начинаю искать ему постоянства, как оно тотчас разливается на два, три пятна и пропадает.

Наблюдение за пятнами света помогает увидеть, что человек выбит из круга жизни (за опавшими лепестками следует груша, а птицы-мигранты возвращаются по весне) собственной линейностью, конечностью. Хотя это и печалит, созерцание переливов пятен умиротворяет – мир по-своему гармоничен и, быть может, и у человека есть возможность обрести своё место.

Фото из Ботанического сада в Петербурге, августовская поездка прошлого года