Как в нас убили сострадание
Умерла медийная фигура — люди начинают вести себя как папуасы, расчехлять шланги и поливать помоями ушедшего человека. Умирают обычные люди, фактически соплеменники — люди беснуются, начиная говорить: «поделом, поделом!». И даже не ёкнет ничего, а ведь кто страдает? Далеко не те, кто отдают приказы, а лишь мелкие рядовые исполнители.
И будто бы не существовало и не существует в нас христианской этики, присущей особенно православию, которая призывает к неравнодушию, состраданию и умягчения сердец. Ярко выраженное сострадание было отличительной чертой русского человека, но сейчас у большинства из нас оно куда-то ушло. Сострадать учил Христос, да и с детства мы слушали истории о важности сострадания, и тем не менее мы живем в том мире, который сами себе обустроили.
Смею предположить, что всеобщее ожесточение в обществе было заложено в первую очередь чрезмерным эгоизмом, развившемся в свою чрезмерную, опасную форму за время, пока экономику превозвышали пред всеми сферами общества, ибо сострадание — всегда по отношению к другому человеку. И вот это наложилось на ожесточение общества на фоне войны и мы получаем «ибо мы их, либо они нас».
Итак, у нас есть вполне себе этический тезис, что каждый человек должен иметь сострадание к людям и окружающему его миру; что сострадание – это добродетель. Но, к сожалению, далеко не каждый с этим согласится. Не каждый понимает, что милосердие к врагу отличается от его оправдания.
Если человек на могилах вражеских солдат почувствовал смертоносное дыхание зла и ужаснулся, то у него живое сердце. Он побоялся изречь суд. Не ощутил злобы. Он на собственном опыте пережил все ужасы войны.. А прославление войны всегда ослепляет — чувство собственной праведности и превосходства может порождать ненависть, убивая милость — а там недалеко до вполне известных идеологий.
Именно поэтому мы должны проявлять хотя бы каплю смирения и сострадания не смотря даже на то, что в нашем ожесточенном мире трудно подчас только вид чужого страдания смягчить собственное злое сердце и безропотно прощать обиды тем, кто слабее тебя духом.
Умерла медийная фигура — люди начинают вести себя как папуасы, расчехлять шланги и поливать помоями ушедшего человека. Умирают обычные люди, фактически соплеменники — люди беснуются, начиная говорить: «поделом, поделом!». И даже не ёкнет ничего, а ведь кто страдает? Далеко не те, кто отдают приказы, а лишь мелкие рядовые исполнители.
И будто бы не существовало и не существует в нас христианской этики, присущей особенно православию, которая призывает к неравнодушию, состраданию и умягчения сердец. Ярко выраженное сострадание было отличительной чертой русского человека, но сейчас у большинства из нас оно куда-то ушло. Сострадать учил Христос, да и с детства мы слушали истории о важности сострадания, и тем не менее мы живем в том мире, который сами себе обустроили.
Смею предположить, что всеобщее ожесточение в обществе было заложено в первую очередь чрезмерным эгоизмом, развившемся в свою чрезмерную, опасную форму за время, пока экономику превозвышали пред всеми сферами общества, ибо сострадание — всегда по отношению к другому человеку. И вот это наложилось на ожесточение общества на фоне войны и мы получаем «ибо мы их, либо они нас».
Итак, у нас есть вполне себе этический тезис, что каждый человек должен иметь сострадание к людям и окружающему его миру; что сострадание – это добродетель. Но, к сожалению, далеко не каждый с этим согласится. Не каждый понимает, что милосердие к врагу отличается от его оправдания.
Если человек на могилах вражеских солдат почувствовал смертоносное дыхание зла и ужаснулся, то у него живое сердце. Он побоялся изречь суд. Не ощутил злобы. Он на собственном опыте пережил все ужасы войны.. А прославление войны всегда ослепляет — чувство собственной праведности и превосходства может порождать ненависть, убивая милость — а там недалеко до вполне известных идеологий.
Именно поэтому мы должны проявлять хотя бы каплю смирения и сострадания не смотря даже на то, что в нашем ожесточенном мире трудно подчас только вид чужого страдания смягчить собственное злое сердце и безропотно прощать обиды тем, кто слабее тебя духом.