Хотя, признаться, месть – была плохой идеей в тот день.
Теперь, когда прошло много лет и я сама стала взрослой, выучилась на актрису, но предпочла писать книги, я знаю: счастливые отношения очень просты. Драмы в них на чайную ложку, а самые большие тайны – как сохранить в секрете подарок ко дню рождения. Люди, которые открыто говорят и в горе, и в радости, живут гораздо счастливей, чем мой папа и Альма. Вы, конечно, хотите знать, что с ней стало?
После похорон папы последовал еще один удар – полицейские обследовали автомобиль Елены и обнаружили неполадки с тормозами, их подпилили или как там называется, когда портят на машине тормоза в надежде, чем его владелец не сумеет вовремя затормозить и разобьется насмерть. Других версий не было, все указывало на Жана и когда на него как следует надавили, он сознался в покушении на убийство жены. Оказывается, дома во Франции у дяди была вторая семья, ведь тетя не особо баловала его в попытках забеременеть. Еще у дяди были долги, странные обещания, его бизнес не был таким уж прибыльным.
Полиция нашла и обнародовала по доносу записи с камеры, когда папа говорит с бабушкой на крыльце и погоню до моста герцогини Шарлотты. Чему удивляться? Мы все давно под колпаком наблюдения. Но папу ни в чем обвинять не стали. Не признали Брюно и самоубийцей, мы смогли получить его страховку.
Дедушку и бабушку похоронили вместе. Альма аннулировала договор заморозки.
У нее появилась седая прядь волос, невероятно красивая, должна вам сказать. Альма не хотела становиться наследницей долгов и выставила наш и бабушкин дом на аукционе, но вначале дала громкую откровенную пресс-конференцию. Журналисты были в восторге, мы довольны – вырученными после скандала средствами. Их оказалось достаточно, чтобы расплатиться с банком. Что-то даже осталось на переезд. Нет-нет, не в Париж.
Альма уехала в Латинскую Америку и живет теперь где-то между Чили и Аргентиной. Одна или с Фолькером, или с кем-то еще? Я и сама точно не знаю.
А как же я? Я осталась с мамой в Люксембурге и нисколько об этом не жалею. Жизнь втроем с моей мамой и Рин Тином оказалась проще и радостней, чем с хрупким и сложным миром моей любимой Альмы. Хотя теперь-то я понимаю, как много она для меня сделала. Вы еще спрашиваете что? Альма позволила мне вернуться к настоящей маме. Знаете, кто ей оказалась? Я бы ни за что не догадалась! Моя настоящая мама – наша школьная библиотекарша. А, ну, конечно, теперь скажете вы.
Иногда я бываю на могиле бабушки и дедушки, но, конечно, не по такому странному расписанию, которое завещала мне Элеонор. Альма оставила мне все украшения матери, она не стала их продавать, но просила никогда не напоминать об Элеонор. Я молчу. Но знаете, Элеонор, она была… незабываема.
Думаю, однажды Альма прилетит в великое герцогство или позовет меня к себе погостить. Мне многое хочется ей рассказать. О многом спросить, чего не скажешь, болтая по скайпу.
А вам?
Конец
Теперь, когда прошло много лет и я сама стала взрослой, выучилась на актрису, но предпочла писать книги, я знаю: счастливые отношения очень просты. Драмы в них на чайную ложку, а самые большие тайны – как сохранить в секрете подарок ко дню рождения. Люди, которые открыто говорят и в горе, и в радости, живут гораздо счастливей, чем мой папа и Альма. Вы, конечно, хотите знать, что с ней стало?
После похорон папы последовал еще один удар – полицейские обследовали автомобиль Елены и обнаружили неполадки с тормозами, их подпилили или как там называется, когда портят на машине тормоза в надежде, чем его владелец не сумеет вовремя затормозить и разобьется насмерть. Других версий не было, все указывало на Жана и когда на него как следует надавили, он сознался в покушении на убийство жены. Оказывается, дома во Франции у дяди была вторая семья, ведь тетя не особо баловала его в попытках забеременеть. Еще у дяди были долги, странные обещания, его бизнес не был таким уж прибыльным.
Полиция нашла и обнародовала по доносу записи с камеры, когда папа говорит с бабушкой на крыльце и погоню до моста герцогини Шарлотты. Чему удивляться? Мы все давно под колпаком наблюдения. Но папу ни в чем обвинять не стали. Не признали Брюно и самоубийцей, мы смогли получить его страховку.
Дедушку и бабушку похоронили вместе. Альма аннулировала договор заморозки.
У нее появилась седая прядь волос, невероятно красивая, должна вам сказать. Альма не хотела становиться наследницей долгов и выставила наш и бабушкин дом на аукционе, но вначале дала громкую откровенную пресс-конференцию. Журналисты были в восторге, мы довольны – вырученными после скандала средствами. Их оказалось достаточно, чтобы расплатиться с банком. Что-то даже осталось на переезд. Нет-нет, не в Париж.
Альма уехала в Латинскую Америку и живет теперь где-то между Чили и Аргентиной. Одна или с Фолькером, или с кем-то еще? Я и сама точно не знаю.
А как же я? Я осталась с мамой в Люксембурге и нисколько об этом не жалею. Жизнь втроем с моей мамой и Рин Тином оказалась проще и радостней, чем с хрупким и сложным миром моей любимой Альмы. Хотя теперь-то я понимаю, как много она для меня сделала. Вы еще спрашиваете что? Альма позволила мне вернуться к настоящей маме. Знаете, кто ей оказалась? Я бы ни за что не догадалась! Моя настоящая мама – наша школьная библиотекарша. А, ну, конечно, теперь скажете вы.
Иногда я бываю на могиле бабушки и дедушки, но, конечно, не по такому странному расписанию, которое завещала мне Элеонор. Альма оставила мне все украшения матери, она не стала их продавать, но просила никогда не напоминать об Элеонор. Я молчу. Но знаете, Элеонор, она была… незабываема.
Думаю, однажды Альма прилетит в великое герцогство или позовет меня к себе погостить. Мне многое хочется ей рассказать. О многом спросить, чего не скажешь, болтая по скайпу.
А вам?
Конец