— Федяяя, а пойдем в баню!
— …Куда? — Федор оторвался от компьютера со взглядом, в котором читалось явное «я никуда не хочу». Слова прошли мимо ушей, так как он привык к болтовне на фоне.
— Ну ты оглох, что ли? В баню, говорю, пошли! — воспользовавшись порталом, Коля выключил ему компьютер, довольно улыбаясь.
Достоевский пару минут ошарашено смотрит на Гоголя. Ищет ответ в прищуренных глазах, изучает, сканирует. Николаю становится не по себе. Федору надо меньше времени проводить за компьютером. Он сам становится похож на эту железку. Аж передергивает. Федя все же сдается. Кивает Гончарову.
— Иван, приготовь нам баню.
Слуга поспешно уходит, а Коленька, позабыв о своем дискомфорте, вцепляется в руки Федора, широко улыбаясь.
— Ура! Победа! Я так рад!
— С чего бы это? — прищуривается лидер.
— Сидеть и наблюдать за твоим клацанием в компе ужасно скучно, за слугой, который как потная девственница на тебя смотрит, — тоже. Заданий последнее время — тоже нет…
— Так мне нагрузить тебя дополнительной работой? На бюрократию всегда…
— Избааааавь меня от этого бредааааа! Этим пускай занимаются твои несчастные подчиненные!
Федя улыбнулся, но ничего не сказал. Да, наверно, перерыв от работы лишним не будет. Он пошел в специально отведенное помещение за банными принадлежностями. Николая же отправил помогать Гончарову.
Баня — отличная идея. Тем более в суровой Сибири, служившей для них приютом в данный момент. Каким ветром их туда занесло — отдельная история, так что ее следует опустить.
Иван вернулся буквально через тридцать минут, сообщив, что баня готова и они могут проследовать в нее. Вход в баню был на улице, поэтому дрожащему от холода Достоевскому пришлось в полотенце и тапках, почти босым, идти по снегу, остервенело дуя в ладошки, чтобы не окоченеть прямо перед входом. Тощее и болезненное тело за пару метров пути практически посинело. А кости будто стали сильнее торчать. Особенно четко можно было разглядеть позвоночник. Каждый позвонок словно двигался при каждом шаге. Николай незаметно следил за ними, почти невзначай. Ему холод был нипочем. Крепкое, но дряблое тело (явно от переизбытка лени в его жизни) стойко вынесло две минуты холода, лишь щеки покраснели. Коля шел вприпрыжку, опережая своего друга и открывая ему дверь в деревянную пристройку.
Сама по себе она была небольшой. Домик включал в себя предбанник, куда можно было выйти из самого помещения бани, где парились, и, соответственно, саму «парилку».
— Ох, слава Богу… — буквально на выдохе произнес Федор, когда тело окутал теплый и влажный воздух. Да, Федя определенно не против бани. Тем более после пробежки на январском морозе…
Они зашли в парилку. Пока Николай бегал снаружи из угла в угол, доставая веники, Федор сел на деревянную скамью, поправляя полотенце. Горячий воздух теперь уже был не только снаружи, но и внутри. Приятный запах мокрой древесины наполнил легкие, постепенно согревая изнутри. Пот проступил почти что сразу.
— Федь, ты что, собирался просто сидеть и… всё??? — Достоевский не заметил, как Гоголь оказался рядом и поправил полотенце на бедрах, рефлекторно отодвинувшись от него.
— Ну… да? Федор был крайне плох в вопросах времяпрепровождения. На самом деле, помимо работы и вылазок, он мало чем занимался, не считая чтения книг и молитв. Поэтому ему в голову ничего особо интересного не могло прийти. Да и потом, что делать в бане?…
— Ну так же не интересно! Тебя что ль всему надо учить? Не ходил никогда с друзьями в баню? — Николай явно чего-то ждал, может, предложения, а может, и еще чего…
— А чем ты предлагаешь заняться в бане, Коля? — Федор промокнул ладонью лоб. Горячий пар, витающий в воздухе, создавал не слишком плотную, но заметную дымку в комнате.
— Давай играть в карты! На желание! — он поспешно вынул их из-за спины и шлепнул колоду на скамью.
— …Ты притащил карты в баню?… — Федор вздохнул. Страшно представить, где эта колода лежала до… Федю передернуло. — Не богоугодно это.
— …Куда? — Федор оторвался от компьютера со взглядом, в котором читалось явное «я никуда не хочу». Слова прошли мимо ушей, так как он привык к болтовне на фоне.
— Ну ты оглох, что ли? В баню, говорю, пошли! — воспользовавшись порталом, Коля выключил ему компьютер, довольно улыбаясь.
Достоевский пару минут ошарашено смотрит на Гоголя. Ищет ответ в прищуренных глазах, изучает, сканирует. Николаю становится не по себе. Федору надо меньше времени проводить за компьютером. Он сам становится похож на эту железку. Аж передергивает. Федя все же сдается. Кивает Гончарову.
— Иван, приготовь нам баню.
Слуга поспешно уходит, а Коленька, позабыв о своем дискомфорте, вцепляется в руки Федора, широко улыбаясь.
— Ура! Победа! Я так рад!
— С чего бы это? — прищуривается лидер.
— Сидеть и наблюдать за твоим клацанием в компе ужасно скучно, за слугой, который как потная девственница на тебя смотрит, — тоже. Заданий последнее время — тоже нет…
— Так мне нагрузить тебя дополнительной работой? На бюрократию всегда…
— Избааааавь меня от этого бредааааа! Этим пускай занимаются твои несчастные подчиненные!
Федя улыбнулся, но ничего не сказал. Да, наверно, перерыв от работы лишним не будет. Он пошел в специально отведенное помещение за банными принадлежностями. Николая же отправил помогать Гончарову.
Баня — отличная идея. Тем более в суровой Сибири, служившей для них приютом в данный момент. Каким ветром их туда занесло — отдельная история, так что ее следует опустить.
Иван вернулся буквально через тридцать минут, сообщив, что баня готова и они могут проследовать в нее. Вход в баню был на улице, поэтому дрожащему от холода Достоевскому пришлось в полотенце и тапках, почти босым, идти по снегу, остервенело дуя в ладошки, чтобы не окоченеть прямо перед входом. Тощее и болезненное тело за пару метров пути практически посинело. А кости будто стали сильнее торчать. Особенно четко можно было разглядеть позвоночник. Каждый позвонок словно двигался при каждом шаге. Николай незаметно следил за ними, почти невзначай. Ему холод был нипочем. Крепкое, но дряблое тело (явно от переизбытка лени в его жизни) стойко вынесло две минуты холода, лишь щеки покраснели. Коля шел вприпрыжку, опережая своего друга и открывая ему дверь в деревянную пристройку.
Сама по себе она была небольшой. Домик включал в себя предбанник, куда можно было выйти из самого помещения бани, где парились, и, соответственно, саму «парилку».
— Ох, слава Богу… — буквально на выдохе произнес Федор, когда тело окутал теплый и влажный воздух. Да, Федя определенно не против бани. Тем более после пробежки на январском морозе…
Они зашли в парилку. Пока Николай бегал снаружи из угла в угол, доставая веники, Федор сел на деревянную скамью, поправляя полотенце. Горячий воздух теперь уже был не только снаружи, но и внутри. Приятный запах мокрой древесины наполнил легкие, постепенно согревая изнутри. Пот проступил почти что сразу.
— Федь, ты что, собирался просто сидеть и… всё??? — Достоевский не заметил, как Гоголь оказался рядом и поправил полотенце на бедрах, рефлекторно отодвинувшись от него.
— Ну… да? Федор был крайне плох в вопросах времяпрепровождения. На самом деле, помимо работы и вылазок, он мало чем занимался, не считая чтения книг и молитв. Поэтому ему в голову ничего особо интересного не могло прийти. Да и потом, что делать в бане?…
— Ну так же не интересно! Тебя что ль всему надо учить? Не ходил никогда с друзьями в баню? — Николай явно чего-то ждал, может, предложения, а может, и еще чего…
— А чем ты предлагаешь заняться в бане, Коля? — Федор промокнул ладонью лоб. Горячий пар, витающий в воздухе, создавал не слишком плотную, но заметную дымку в комнате.
— Давай играть в карты! На желание! — он поспешно вынул их из-за спины и шлепнул колоду на скамью.
— …Ты притащил карты в баню?… — Федор вздохнул. Страшно представить, где эта колода лежала до… Федю передернуло. — Не богоугодно это.