Дорогая,
Я помню твой город и тёплый ликёр. В детстве восхищение человеком делает его самым значимым, знающим на свете. Не только в детстве, если честно.
Но ты правда умеешь все.
Я же окунаюсь в комнаты как в слишком горячие ванные. Осторожно, мельком, прищуривая глаза. В детстве другой и крепость, и земля, потому что всё от тебя едино отдельно. Мы делаем всё, чтобы оказаться на расстоянии и взглянуть со стороны. Храним письма, распечатываем фотографии, отрезаем волосы под корень, потому что это младенчество, это память и ее отказ. Ты знаешь, это наверняка привычка частых переездов.
Когда последний раз видел человека ребенком, невольно задаешься двумя вопросами в письме.
Я помню твой город и тёплый ликёр. В детстве восхищение человеком делает его самым значимым, знающим на свете. Не только в детстве, если честно.
Но ты правда умеешь все.
Я же окунаюсь в комнаты как в слишком горячие ванные. Осторожно, мельком, прищуривая глаза. В детстве другой и крепость, и земля, потому что всё от тебя едино отдельно. Мы делаем всё, чтобы оказаться на расстоянии и взглянуть со стороны. Храним письма, распечатываем фотографии, отрезаем волосы под корень, потому что это младенчество, это память и ее отказ. Ты знаешь, это наверняка привычка частых переездов.
Когда последний раз видел человека ребенком, невольно задаешься двумя вопросами в письме.