𝗪𝗶𝗻𝘁𝗲𝗿 𝗦𝗼𝗹𝗱𝗶𝗲𝗿

После пробуждения, единственное, что я помнил, это смерть.

Треск льда, когда мое тело ударилось об него, громче, чем залп орудий. Холод, который выбил все дыхание из легких. Вода, которая затопила их. Мир вокруг побелел. Слишком холодно, чтобы плыть. Слишком холодно, чтобы дышать. Слишком холодно, чтобы сделать что-то, кроме как умереть.

Я был уверен, что умираю. Раньше все было иначе, но я не помню, как выглядело это «раньше». Раньше я легкомысленно флиртовал со смертью, но не собирался уходить с ней. Я ходил по лезвию, искал шанс за шансом, прогрызал себе путь обратно. Пока не умер.

Но может это не так? Тогда что это?

Глаза затянуты пеленой. Свет обжигает, как только они открываются. Вокруг стелется туман, и клубятся призраки прошлого. Но их имена не всплывают в голове. Кто это? Они собираются забрать меня?

Кажется, это мать зовет меня обедать. Или отец ведет сестру из детского сада. Это пронесся друг со двора, погибший еще в детстве? Кажется, именно тогда я понял, что люди действительно умирают. Может быть, призраки-содаты. Братья по оружию, которые ушли под воду раньше и теперь ждут меня там. Ведь бояться нужно не потери, а проигрыша.

Их лица закрыты, а на головах какие-то непонятные шапки. Вокруг свет, стеклянные бутылки и десятки длинных трубок, соединяющие их с моей кожей. Я чувствую, как их содержимое медленно вливается в меня. В груди щемит. Холод.

Я боюсь, но не знаю почему.

Я боюсь, но не знаю чего.

Я хочу бороться, но не понимаю за что.

Мои конечности, будто мне не принадлежат. Тело чужое. Боль там, где ее не должно быть. Слабость в мышцах.

-Как тебя зовут? –голос призрака незнаком.
-Ты понимаешь меня? –Я понимаю, но не могу выдавить из себя ни слова, ноги не двигаются. Только одна из рук сжимается в кулак. Я пытаюсь повернуть голову, но меня что-то держит. Я хочу встать, но не могу.
-Я почти закончил.

Я чувствую чужие пальцы на лбу, откидывающие волосы назад. Кто-то делал так раньше. Сердце замирает.

-Назови мне свое имя

Лед треснул

-Я не знаю
-Хорошо. Очень хорошо.

-Hail Hydra

#𝗺𝗲𝗺𝗼𝗿𝗶𝗲𝘀

Джеймс не помнит, как его подстрелили.

Как он может не помнить, как его подстрелили?

Офицер Миронов тянет руку в карман. –Я могу помочь тебе. Хочешь я…
-Уходи. –Баки почти рычит на мужчину и с облегчением закрывает за ним дверь. Барнс почти ползет к раковине в углу комнаты. Железная рука вцепляется в бортик, который трещит под напором, будто вот-вот лопнет. Он смотрит в зеркало, в котором нет ни одного места, свободного от разводов и пятнен. Он не помнит, когда в последний раз видел свое лицо.

Ощущение, будто он смотрел на незнакомца. Или на фотографию человека, которого он когда-то знал, но теперь не может вспомнить имя. Он касается подбородка, губ, горбинки на носу, скул. Все  это кажется странным и незнакомым. Он не помнит своего изгиба бровей, острых черт лица.

А еще он не помнит, как в него попала пуля.

Джеймс снимает с себя оставшуюся одежду, а затем делает шаг назад, чтобы найти на теле еще больше шрамов.

Он находит их на спине, рядом с местом, где бионическая рука вросла в кожу, будто нож загнали между лопаток. Еще один на шее. И на ступне. Часть бедра покрыта светлыми пятнами, похожими на ожоги.

Баки чувствует себя чужим в собственном теле. Он смотрит на свои руки. Вены на запястье пульсируют, и мужчина видит еще один шрам. Тонкая линия идет параллельно запястью, словно осколок, пронзающий кожу.

«Я не знаю, кто я»

Дыхание сбивается, сердце колотится в груди.

«Я прожил жизнь, о которой не помню абсолютно ничего»

#𝗺𝗲𝗺𝗼𝗿𝗶𝗲𝘀

Теплое, но достаточно колючее одеяло, натянутое ночью, соскальзывает с плеч мужчины. Рука пульсирует, причиняя достаточную боль, чтобы сжать зубы. Он тянется к ней, чтобы потереть ноющую конечность и хоть немного успокоить пульсацию, но пальцы прикасаются к холодному металлу. Протез. Барнс поднимает кулак, наблюдая как тусклый свет от лампочки отражается в хромированном покрытии. Впервые он ощущает, что рука не принадлежит ему. Фантомная боль в отсутствующей конечности настолько реальна, что Баки уверен, что смог бы изобразить, где когда-то были его вены, как выглядели отпечатки пальцев. Он чувствует все, разглядывая бионическую руку, будто видит выцветшую кинопленку

Кожа зудит, спина потеет. Джеймс скидывает с себя кофту и рубашку на пол, когда дверь открывается и в комнату заходит мужчина, которого он раньше не видел. Гость складывает на тумбочку несколько книг, среди которых мелькает несколько произведений из советской классики.

-Мне нужно тебя осмотреть, солдат.
-Вы врач?
-Нет, но я могу сказать, если что-то болит.
-Все хорошо, я не ранен. –Баки все еще ощущает фантомную боль в бионической руке, но не уверен, что с этим можно что-то сделать. Он знает, что это можно только перетерпеть.

В тишине раздается звук застежки металлического чемоданчика с инструментами и по обнаженной спине Барнса пробегают мурашки.

#𝗺𝗲𝗺𝗼𝗿𝗶𝗲𝘀

🔔 У тебя новое сообщение!

А мне было бы интересно узнать чуть больше об авторе канала. Какую профессию вы бы выбрали для себя в дальнейшем?

↩️ Я студент 4 курса биотехнического факультета. Но я не уверена, что свяжу свою жизнь с этой профессией в дальнейшем. Тут только время покажет😄

🔔 У тебя новое сообщение!

В какой период времени вам больше всего нравится Баки? Т.е. в 40-х, он зимний солдат, времена гражданки, времена ваканды или из сериала?

↩️ Думаю, что в каждый период он хорош по своему, но больше всего он мне нравится в сериале. Мне очень нравится, как он старается жить обычной жизнью, насколько это вообще возможно в его ситуации.
Зимний солдат мне нравится на меньше, но выбирая между этими периодами я выберу первый вариант.

🔔 У тебя новое сообщение!

После чего вы стали фанатом Зимнего солдата?

↩️ Когда мой молодой человек показал мне всю серию фильмов Марвел и мы посмотрели их почти залпом. Мне стало так жаль Баки, что я им прониклась гораздо сильнее, чем кем-либо ещё в этой вселенной.

𝗜
𝗧𝗢𝗡𝗬 𝗦𝗧𝗔𝗥𝗞

В лаборатории Старка всегда было шумно. Этим, как и многими другими чертами, Тони явно пошел в отца. Джеймс хорошо помнил Говарда. Он не мог ничего делать в тишине. Она на него давила и явно нервировала. Поэтому, если пройти мимо палатки Старка, которую выделили под место для его экспериментов, можно было услышать, как ученый подпевает песням, доносящимся из радио. А то и вовсе разговаривает сам с собой. Солдат это всегда забавляло, но уважение к Говарду перевешивало и все предпочитали оставить любые насмешки при себе. Так и Тони. Из колонок всегда играла громкая музыка. Настолько, что начинали болеть уши и у обычных людей, что уж говорить о суперсолдатах, чье восприятие усилено сывороткой.

Впервые попав в лабораторию Тони, Джеймс растерялся. В памяти все еще были свежи воспоминания о тех зверствах, что он творил под личиной Зимнего Солдата. Особенно ярко он помнил убийство Говарда и его прекрасной жены Марии. Впрочем, прошлого уже не исправить. А находиться наедине с сыном старого друга как-то придется. Даже если тот невыносим на все 200%.

-Недурно. Я бы даже сказал, что удивительно, для семидесятилетней железки. –Тони возился с рукой Баки уже несколько часов, пытаясь разобрать ее и извлечь обломки сенсора, поврежденного от сильного удара. –Но над этим еще работать и работать, чтобы сделать что-то действительно стоящее. Много недочетов. Металл недостаточно крепкий здесь, здесь и здесь.

Для Тони, как и для Говарда, не имело значение наличие слушателей или их количество в такие моменты. Им было достаточно самих себя, чтобы чувствовать комфорт.

-И как только сенсоры переживали такое обращение с бионикой. Сколько стен ты ей проломил?

Джеймс за несколько часов услышал больше риторических вопросов, чем за всю свою жизнь. А это больше сотни лет. А вообще, ему сильно повезло, ведь Старк находился в приподнятом расположении духа. А как только заполучил бионику Барнса, так засиял ярче, чем его костюм Железного Человека.

-Вы с Говардом похожи гораздо сильнее, чем я мог себе представить. Прости за них.
-Кто убийца? Пистолет? Или тот, кто нажал на курок?
-По приказу, Зимний должен был убить Марию первой. Чтобы она ушла на глазах у мужа, пока он сходит с ума от того, что не может ничего сделать.
-Но в документах написано, что они погибли в автокатастрофе и смерть наступила мгновенно.
-Что-то щелкнуло у меня в голове, когда я услышал смутно знакомое «сержант Барнс»

Больше они в тот день не разговаривали. Джеймс погрузился в свои воспоминания, в которых еще не существовало суперсолдат, а Тони продолжил бубнить себе что-то под нос. Впервые в лаборатории было тихо.

#𝗺𝗲𝗺𝗼𝗿𝗶𝗲𝘀

1941

В следующий раз Кроуфорд вызвал к себе Барнса спустя неделю. И, стоит сказать, весьма прибыльную неделю. Одна только просьба Флореса чего стоила. Так что Баки чувствовал себя более чем хорошо, заходя в кабинет. Даже если его «бизнес» прикроют, что крайне не желательно, он все равно останется в приличном плюсе.

-Ладно, Барнс, давай заключим сделку?
-А разве армия ведет переговоры с вражескими контрабандистами?
-Ты рассказываешь мне о своих делишках и оставляешь себе все деньги, которые заработал. И все в плюсе. Как тебе?

Его прижали к стене. У Барнса не осталось особого выбора. Слишком мала вероятность, что он когда-либо сможет начать сначала. Даже если прибудет новый взвод рядовых. Кроуфорд взял Баки на мушку. А ведь ему почти хватило денег, чтобы внести первоначальный взнос за мотоцикл. Тот парень уже был готов отдать его без лицензии.

Джеймс выудил бутылку колы из целой горы контрабанды, приложил к краю стола и открыл одним резким ударом ладони. Теплая. Мерзость.

-Ладно. Что ты хочешь знать? –эту колу можно было бы спасти лишь с помощью виски, но он не в том положении. Хотя внимательный взгляд уже выцепил нужную бутылку среди остальных.
-Кто еще замешан в этом?
-Только я.
-Ладно, кто у тебя берет ром?

Джеймс пожал плечами, делая еще один крупный глоток из бутылки. Вкус чем-то напоминал лекарства, которые давали в местном лазарете. Кроуфорд только собирался сказать что-то еще, но Барнс его опередил.

-Не знаю. Серьезно не знаю. У меня нет ни одного имени.
-Как ты можешь не знать имен людей, с которыми торгуешь? Ты знаешь каждого солдата в этом лагере.
-О, все просто. –Джеймс поднял бутылку для очередного глотка, но остановился на пол пути, возвращая колу на место. –У каждого есть своя книга в библиотеке. Каждую неделю они вкладывают деньги между страниц, чтобы получить то, чего хотят.
-Но откуда ты знаешь, чего они хотят?
-Они загибают нужную страницу. По списку.

Кроуфорд потер виски

-Есть список?
-Да, на обложках некоторых книг из советской литературы. Я решил, что их не проверят. К примеру, кто-то хочет шоколад. Проверяют списки и видят номер. Подгибают страницу с нужным, а количество товара считается по количеству сгибов.
-То есть ты несколько месяцев занимался этим в лагере, у меня под носом. Разработал код с библиотечными книгами, чтобы торговать запрещенкой.
-В точку.
-Боже, Барнс, ты невыносим. Ты даже хуже, чем твой отец.

Тема отца не была той вещью, о которой Джеймс хотел говорить. По крайней мере в этот момент, поэтому он поспешил перевести разговор в другое русло.

-США не сможет долго оставаться в стороне от военных действий. Я хочу сражаться, когда начнется призыв.
-Ты слишком молод, Джеймс. Тебе только шестнадцать
-Почти семнадцать.
-Слишком рано. Ты еще ребенок и это не обсуждается.
-Брось, у тебя здесь целый лагерь и прямо под окнами они учатся биться на ножах. –Джеймс указал на приоткрытое окно, сквозь которое слышались крики инструктора. –Бьюсь об заклад, что больше половины соврали о своем возрасте.
-Может и так, но им никто не смог помешать. А тебе мешаю я. У тебя будет еще достаточно времени для сражений. Примерно вся оставшаяся жизнь.
-Война закончится раньше.
-Кто знает.
-Вы с отцом были моего возраста, когда записались. Вы тоже солгали о возрасте.
-Да. А еще мы подкидывали петарды в почтовые ящики соседей и школьные унитазы. Не лучший пример для подражания. Не так ли?
-Я хочу сражаться.
-Зачем? Ты можешь кричать о патриотизме и любви к родине сколько твоей душе угодно. Но ты не хочешь воевать. Ты хочешь быть героем. И между этими вещами слишком большая разница.
-Это несправедливо, Николас.
-Как твой командир…
-Ты не мой командир. И ты не мой отец.

Джеймс подскочил со стула, задевая недопитую бутылку колы, которая теперь проливалась на ковер, и выбежал на дверь, оставляя мужчину наедине с собой.

Это была правда. Подлая, болезненная, но правда. Ему не стоило этого говорить.

Ему не всегда нужен был нож, чтобы ударить больнее.

#𝗺𝗲𝗺𝗼𝗿𝗶𝗲𝘀