они сначала даже не пытались понять друг друга.

ао’нунг смотрел на кири так, будто она — очередная странная пришлая, которая не знает ни моря, ни их законов. в его взгляде было что-то колючее, почти насмешливое. он привык быть лучшим: сильнее, быстрее, увереннее. а она — тихая, будто слушает что-то, чего никто другой не слышит.

кири, в свою очередь, не злилась. она просто наблюдала. за тем, как он смеётся с друзьями, как ловко ныряет в воду, как уверенно держится рядом с отцом. ей казалось, что за всей этой громкостью прячется что-то ещё — что-то не такое уверенное, как он хочет показать.

их первые разговоры были короткими и неловкими. чаще — вообще не разговоры, а обмен колкостями. ао’нунг бросал слова, как камни в воду, ожидая всплеска. но кири не отвечала тем же. это сбивало его с толку больше всего.

перелом случился не сразу.

однажды он заметил, как она сидит у самой кромки воды, опустив пальцы в море, будто разговаривает с ним. не играет, не купается — слушает. он хотел было пошутить, но почему-то не стал. просто остановился рядом.

— ты странная, — сказал он тогда, но уже без привычной насмешки.

— я знаю, — спокойно ответила кири. и впервые посмотрела на него прямо.

в этом взгляде не было ни страха, ни обиды. только спокойствие, от которого ему стало не по себе.

с этого момента что-то изменилось.