Никто в городской черте не зажжет костра.
Повышена облачность, может, пройдут туманы.
Мы больше не алчем халявной небесной манны,
Все грустно и холодно, из европейских стран
Бежать слишком дорого, незачем, не обещано,
Ни пяди земли, ни руки, ни гроша. Итак,
Мы здесь остаемся, где звонкий балтийский мрак,
Попробует снова найти в нашей шкуре трещину.
А только вчера солнце било штрихом и плоскостью,
Пока ты чертила и видела перспективу,
Пока я напротив орудовала курсивом,
Курсором, и цифрой и буквой, сводя их с ловкостью,
Но чаще, однако, наверное, без нее.
Сегодня приедешь — органика вся гниет,
Как, в общем, положено осенью всей органике.
И кажется, мы — больше не подлежим огранке,
Поскольку усталые, глупые и бездарные.
Но здесь надо очень спокойно работать с данными,
Не прятаться вниз, в перегной, как жуки и ящерки,
А помнить, что перспектива — в глазах смотрящего.
Повышена облачность, может, пройдут туманы.
Мы больше не алчем халявной небесной манны,
Все грустно и холодно, из европейских стран
Бежать слишком дорого, незачем, не обещано,
Ни пяди земли, ни руки, ни гроша. Итак,
Мы здесь остаемся, где звонкий балтийский мрак,
Попробует снова найти в нашей шкуре трещину.
А только вчера солнце било штрихом и плоскостью,
Пока ты чертила и видела перспективу,
Пока я напротив орудовала курсивом,
Курсором, и цифрой и буквой, сводя их с ловкостью,
Но чаще, однако, наверное, без нее.
Сегодня приедешь — органика вся гниет,
Как, в общем, положено осенью всей органике.
И кажется, мы — больше не подлежим огранке,
Поскольку усталые, глупые и бездарные.
Но здесь надо очень спокойно работать с данными,
Не прятаться вниз, в перегной, как жуки и ящерки,
А помнить, что перспектива — в глазах смотрящего.