Папа — фьерданец. Он никогда не пытался сделать меня виноватой в том, что я унаследовала от мамы, но опасность понимал лучше меня. Иногда его осторожность бесила до слёз. Мне хотелось, чтобы он просто доверился мне, разрешил самой решать, куда идти и что делать. А он всё проверял, переспрашивал и требовал держаться поближе. Я злилась, хлопала дверьми, полдня не разговаривала с ним, но стоило ему надолго уйти с корабля, как я начинала прислушиваться к каждому шагу на палубе.
Вот такая я замечательная и совершенно последовательная дочь.
Мне кажется, папа и не подозревает, как много всяких мелочей я за ним подмечаю. Его недовольное лицо над бумагами, привычку тереть переносицу, когда он вымотан, и то, как он незаметно подкладывает мне кусок получше, а на мои благодарности только отмахивается: сам, мол, не собирался его есть.
Стоит ему спросить, всё ли у меня хорошо, как я уже готова вывалить на него всё, что накопилось за день, включая то, о чём ещё минуту назад предпочитала молчать. И пусть попробует только рассердиться — я ведь сама напросилась, а потом ещё и обижусь. Я вообще-то уже взрослая и вполне способна обходиться без папиного внимания. По крайней мере, именно это я обычно и пытаюсь доказать. Но когда он возвращается на корабль, мне снова хочется крутиться где-то поблизости, рассказывать ему всякие глупости и время от времени заглядывать в его бумаги, за что меня, разумеется, прогоняют. Мне даже необязательно, чтобы он отвлекался от своих дел. Достаточно просто знать, что он здесь, а я могу в любой момент подойти к нему и начать болтать.
Мы с ним похожи куда сильнее, чем я готова признавать вслух. Оба упрямые, оба не любим уступать, оба можем испортить целый день из-за одного неудачного разговора. Я хочу, чтобы он позволял мне больше, он хочет, чтобы я реже ввязывалась в неприятности. Иногда нам проще разойтись по разным концам корабля и не пересекаться. Но если мне страшно, я хочу к папе. Если случается что-то хорошее, мне хочется первым делом рассказать ему. А если я нахожу что-нибудь интересное, то уже представляю, как он будет рассматривать находку, хмуриться и задавать свои бесконечные вопросы.
В общем, папа у меня сложный человек. Ворчит больше, чем разговаривает, подозревает всех подряд и, если уж решил что-то для себя, переубедить его почти невозможно. Иногда мне кажется, что он скорее пойдёт на дно вместе со своим решением, чем согласится, что был неправ. И это ужасно раздражает. Но я всё равно люблю его, даже когда хочется запереться в каюте и не видеть его хотя бы пару часов.
Не знаю, каким должен быть хороший отец по чужим меркам, да и не особенно хочу разбираться. Мне вполне хватает своего. Он не идеальный, я тоже не подарок, и мы оба регулярно доводим друг друга до белого каления. Но если бы мне предложили выбрать другого, я бы даже не стала всерьёз задумываться.
Разве что уточнила бы, умеет ли тот признавать свою неправоту. Просто из любопытства, конечно.
⭐ 📏📏📏𝐄𝐫𝐢𝐬𝐬 𝐍𝐨𝐫𝐯𝐢𝐤📏📏📏
Вот такая я замечательная и совершенно последовательная дочь.
Мне кажется, папа и не подозревает, как много всяких мелочей я за ним подмечаю. Его недовольное лицо над бумагами, привычку тереть переносицу, когда он вымотан, и то, как он незаметно подкладывает мне кусок получше, а на мои благодарности только отмахивается: сам, мол, не собирался его есть.
Стоит ему спросить, всё ли у меня хорошо, как я уже готова вывалить на него всё, что накопилось за день, включая то, о чём ещё минуту назад предпочитала молчать. И пусть попробует только рассердиться — я ведь сама напросилась, а потом ещё и обижусь. Я вообще-то уже взрослая и вполне способна обходиться без папиного внимания. По крайней мере, именно это я обычно и пытаюсь доказать. Но когда он возвращается на корабль, мне снова хочется крутиться где-то поблизости, рассказывать ему всякие глупости и время от времени заглядывать в его бумаги, за что меня, разумеется, прогоняют. Мне даже необязательно, чтобы он отвлекался от своих дел. Достаточно просто знать, что он здесь, а я могу в любой момент подойти к нему и начать болтать.
Мы с ним похожи куда сильнее, чем я готова признавать вслух. Оба упрямые, оба не любим уступать, оба можем испортить целый день из-за одного неудачного разговора. Я хочу, чтобы он позволял мне больше, он хочет, чтобы я реже ввязывалась в неприятности. Иногда нам проще разойтись по разным концам корабля и не пересекаться. Но если мне страшно, я хочу к папе. Если случается что-то хорошее, мне хочется первым делом рассказать ему. А если я нахожу что-нибудь интересное, то уже представляю, как он будет рассматривать находку, хмуриться и задавать свои бесконечные вопросы.
В общем, папа у меня сложный человек. Ворчит больше, чем разговаривает, подозревает всех подряд и, если уж решил что-то для себя, переубедить его почти невозможно. Иногда мне кажется, что он скорее пойдёт на дно вместе со своим решением, чем согласится, что был неправ. И это ужасно раздражает. Но я всё равно люблю его, даже когда хочется запереться в каюте и не видеть его хотя бы пару часов.
Не знаю, каким должен быть хороший отец по чужим меркам, да и не особенно хочу разбираться. Мне вполне хватает своего. Он не идеальный, я тоже не подарок, и мы оба регулярно доводим друг друга до белого каления. Но если бы мне предложили выбрать другого, я бы даже не стала всерьёз задумываться.
Разве что уточнила бы, умеет ли тот признавать свою неправоту. Просто из любопытства, конечно.
⭐ 📏📏📏𝐄𝐫𝐢𝐬𝐬 𝐍𝐨𝐫𝐯𝐢𝐤📏📏📏